– Почему? – кричит.
– Нужно сначала ветер определить, – отвечаю.
И Валевачев понятливо кивает. Летим прежним курсом, возвращаемся к началу полигона. И тут, чудо, на подъездной дороге какая-то коляска показалась! Пылит, катится к въездному шлагбауму, останавливается рядом с полосатой будкой. Есть направление ветра! Подвернул он, немного отличается от того, что на взлёте был.
Разворачиваюсь на палатку, кричу Степану Прокопьевичу, забывая, что он уже мой начальник, что генерал целый, командую во весь голос:
– Выходим на боевой курс. Момент сброса только по приказу! Как крикну, так дёрните за шнур. Понятно?
– Так точно! – оглушительно гаркает Валевачев и старательно выпучивает глаза – Слушаюсь, ваша светлость! Разрешите выполнять?
Смотрю на него недоумённо, потом соображаю, до меня доходит комизм ситуации, и я не выдерживаю, смеюсь. И генерал тут же подхватывает мой смех, заливисто хохочет…
А бомбить мы сейчас с пикирования будем! Нужно сразу покорить генерала, ошеломить. Испугать не испугаю, он человек военный, характером крепкий и закалённый в боях, но так лучше запомнится.
Простеньким пилотажем бы ещё закрепить эмоции, но нельзя. Чем дальше, тем более свободно себя чувствую в этом самолёте и уже на практике проверил, какие вольности он может позволить пилоту, а какие нет. Но кроме виражей, змейки, пологого планирования с таким же плавным выводом из него не рискнул бы ничего выполнять. Не то чтобы опасаюсь, но… Да что но! Буду честен сам с собой, ещё как опасаюсь! И стараюсь никогда и ни при каких условиях не забывать, из каких материалов собрана эта конструкция. Стоит только чуть-чуть при каком-нибудь манёвре превысить перегрузку, как отчётливый скрип конструкции планера в ответ тут же остужает горячую голову и на корню гасит любое воздушное хулиганство.
Мог бы сделать самолёт попрочнее? Мог! Если бы мотор был мощнее. А с этим слабосилком приходилось всеми силами бороться за вес, уменьшать его в каждой детали. Рейку на продольный и поперечный набор планера делать меньшего сечения, вместо фанеры использовать самодельную клеенную из двух слоёв шпона обшивку. Ну и так далее. Ну и как следствие, вся эта экономия значительно снизила прочность.
Так что только виражи и ничего более!
Бросать бомбу с высоты – рутина, ни всплеска эмоций, ничего. А если с пикирования, то тут будет полный набор острых ощущений. И почти резкое снижение, и набегающая земля, соответственно и нарастающий страх будет присутствовать и прогрессировать в зависимости от приближения к земле. Ну и про сам сброс с выводом из пикирования забывать не стоит! Эмоций куча! Надолго запомнит генерал эти лужские полёты, так думаю.
Тут ещё один немаловажный фактор имеется – заодно отгоним прочь любопытствующую публику. Ишь, столпились у палатки, как будто места на полигоне больше нет. А почему так вышло? Да потому, что не проинструктировали их, как нужно себя вести при проведении учебных бомбометаний и где находиться на земле. Есть тут и моя долька вины. Уж я-то, в отличие от всех остальных, прекрасно знаю всю эту кухню, но почему-то не сообразил подсказать генералу. Ну да ладно, что себя корить попусту, случилось уже, не переиграешь. Но на будущее надо обязательно написать наставления для полигонов. Нет, не так. Не наставления, а Наставления с большой буквы «Н»!
Начнём пикировать на цель, так они должны в стороны разбежаться. Надеюсь, офицеры и юнкера показывать свою храбрость друг перед другом не станут, возобладает у каждого из них чувство самосохранения и разум, не останутся на месте стоять.
И уже после этого во втором заходе на цель можно сбросить нашу импровизированную бомбу с высоты, допустим, метров ста. Меньше не нужно и больше тоже. Сбросим, если убедимся, что рядом с палаткой точно никого нет. Иначе угодим кому-нибудь по маковке и сплющим её в блин. Брезентовый мешочек с песком весит немного, килограмма полтора-два, но этого более чем достаточно, чтобы уверенно лишить человека жизни. Тем более если бросать с такой высоты…
И пикирование это, оно только для генерала и всех прочих пикирование, а по мне так просто пологое снижение. Или планирование на малом газе с чуть большим углом, кому как удобнее, так и называйте.
Однако пора! Точку начала снижения заранее определил, это несложно. Примерную высоту знаю, как знаю и предполагаемую вертикальную скорость. Делим одно на другое и получаем время в секундах. Умножаем его на скорость полёта и в результате имеем что? Дистанцию! Вуаля!
Убрал обороты, но пока лечу в горизонте, теряю скорость. Зачем? Так чтобы генерала посильнее впечатлить, до печёнок! Чтобы из горизонта на снижение перейти с максимальным эффектом.
Скорость падает быстро, чтобы его удержать в горизонте, приходится подбирать ручку на себя и тем самым увеличивать угол атаки. Аппарат горделиво задирает нос, и земля тут же уходит под капот, а в лобовом остеклении кроме пронзительной синевы неба ничего!
Вру! Есть ещё кучевые облака, которые так и слепят глаза своей снежной белизной.
