Рассмеялся в ответ и согласился. Первым делом на кронштейн установили камеру, зарядили и загрузили на пол кабины несколько мешков-имитаторов бомб. Накинул куртку, посмотрел на генерала. Валевачев поймал мой вопросительный взгляд, увидел кожанку и ожидаемо отказался от одёжки, помотал головой. Понятно. Положил её назад, в багажный отсек. Ещё раз оглянулся на деревья, посмотрел, в каком направлении верхушки клонятся. Облизал указательный палец и поднял его над головой. На любопытно-вопросительный взгляд генерала ответил:
– Ветер определяю…
Уселись сами, застегнул привязные ремни пассажиру и себе. Предварительно под колёса унтера новые колодки установили под моим чутким руководством. Валевачев всё косился на них, лоб морщил. Наверняка уже прикидывал, где их можно использовать. Ну-ну, не один я этот интерес заметил, Паньшин его тоже засёк. Надеюсь, выгоду не упустит и первым делом по прибытию в столицу помчится в патентное бюро подавать заявки на привилегии. Что удивительно, так это мгновенное протрезвление юриста. Стоило только образоваться неотложным делам, как тут же о похмелье забыл.
Никого из помощников не стал озадачивать держать хвост. Проверю, сработают ли на практике новые приспособления? Как раз к этому моменту и улица освободилась. Можно запускаться. Дал отмашку Паньшину, тот к винту кинулся, ухватился обеими руками, крутнул раз, другой и отскочил в сторону. Запустились.
Затарахтел мотор, застрекотал, винт раскрутился, свежим прохладным воздухом в кабине потянуло.
Прогрел мотор, оглянулся по сторонам, нет ли рядом с самолётом посторонних, и показал Паньшину новую команду на уборку колодок. Адвокат сначала не сообразил, что я от него хочу, пришлось пальцем вниз показывать, на колёса. Дошло, подбежал, подхватил верёвку, потянул и не справился. Дёрнул сильнее, колодки и вылетели! Паньшин от неожиданности не удержался на ногах, упал на спину, распластался на земле, словно лягуха.
Всё это краем глаза видел, потому что уже медленно покатились вперёд. Добавил оборотов, послушал, как мотор откликнулся, удовлетворился его звуком и уверенно толкнул до упора вперёд рычаг управления двигателем.
Уверенно разогнались, педалькой боковой ветерок парировал, оторвались от земли и перешли в набор высоты. Тут уже креном прикрылся, потому что сносить на деревья и дома начало понемногу.
Так и прошли в наборе высоты над городом. Курс сразу взял на полигон, нечего просто так бензин жечь и ресурс мотора выбивать.
И всё время на генерала краем глаза кошусь – интересно мне, когда же он фотографировать будет?
О, рукой дёрнул! Да сильно так, что я за целостность верёвки обеспокоился. Не порвал бы. За фотоагрегат не волновался от слова «вообще» Если и сломает затвор, то платить фотографу сам будет. Это все слышали.
Что хоть сфотографировал? Вниз глянул, а это он свой собственный дом снял! Да и ладно, мне-то какая разница? Лишь бы снимок получился.
Кричит:
– Снимаем камеру?
Отвечать не стал, кивнул утвердительно. Степан Прокопьевич дверку приоткрыл, потянулся за камерой, а дверку потоком обратно к проёму прижало, руку ему придавило. Скорость невеликая, так что не очень больно, просто неприятно. На себе сколько раз уже проверял, знаю, о чём говорю. Вторая попытка оказалась более успешной. Валевачев не растерялся, сообразил быстро – приоткрыл дверь и ногу в проём выставил, не дал ей обратно закрыться.
Потянулся за камерой, а привязные ремни не пускают! Оглянулся на меня, в глазах вопрос. А я тоже в сомнении – отстёгивать его или нет? Ладно бы сам эту процедуру проделывал, мне не так страшно, а генералу? Случись что… Нет, о таком исходе лучше не думать!
А генерал уже всё решил за меня. Отстегнулся, уверенными движениями отсоединил камеру, благо проделать это можно было одним движением, и перетащил её за своё сиденье в багажный отсек. Тут же подвесил на кронштейн имитацию бомбы, проверил-подёргал, как она держится, и убрал ногу из проёма. Дверка сама захлопнулась…
Поднялся до двухсот метров, выше решил не забираться. А на полигоне нас уже ждали…
– Сначала так пролетим, без сброса! – командует генерал. – Где-то тут должна палатка стоять с белым крестом на крыше.
Понятно. Подсуетились уже. Что её искать? Вон она, родимая, привычного грязно-зелёного цвета прямо в центре перепаханного разрывами поля стоит. Издалека её увидел. Прошли прямо над ней. Военных внизу море. Все собрались. И стоят вокруг палатки, черти. Неужели ни до кого не доходит, что мы и промахнуться можем?
Головой кручу по сторонам, пытаюсь ветер определить, и никак не получается! Нет тут деревьев, всё выкорчевано взрывами. И кустов никаких нет, и даже пыли! И как быть? Промазать никак нельзя!
Развернулся над краем полигона, встал на обратный курс, а сам головой по сторонам кручу, должно же что-нибудь подсказать направление и силу ветра? Можно, конечно, по тому, что на взлёте был, прикинуть, но это неточно будет. То у земли, а то на высоте – разница есть.
Уже и над палаткой пролетели, генерал чуть было без команды за шнурок не дёрнул, да я вовремя спохватился, успел его остановить.
