И внутренний голос тут же подвякнул: «вместе со всеми мастерскими!»
Как будто специально подгадал, подъехал и Александр Фёдорович с фотографом.
– К сожалению, нет у нас своей камеры, – ответил на мой невысказанный вопрос и передал фотографа в руки унтеров.
– А этим-то что здесь понадобилось? – поморщился генерал.
Оглянулся, а к нам кортеж из нескольких колясок подъезжает.
– Это кто? – спросил.
– Городской голова со свитой! Иван Васильевич Якшинский пожаловал. Да не один! Вон во второй коляске и председатель уездной земской управы с вашим адвокатом о чём-то горячо беседуют, – откликнулся Валевачев. И тут же начал быстро инструктировать меня. – Проснулись, сони. Вы, коли предложат их покатать, ни в коем случае не соглашайтесь! Если упрутся, отсылайте всех недовольных ко мне или сошлитесь на уговор с Главным Артиллерийским Управлением. Городского голову господина Якшинского я сразу возьму на себя…
Пока унтера возились с подгонкой крепежа фотоаппарата на те же проушины, то и дело отгоняя прочь суетившегося и постоянно лезущего под руку фотографа, адъютант вполголоса докладывал генералу:
– Не согласился продать, сукин сын! Как ни уговаривал, какие только деньги не предлагал, а всё зря.
– Почему? – оглянулся на суетящегося вокруг мастеров фотографа Валевачев.
– Так за новым нужно или в столицу ехать, или выписывать из-за границы. А это время! Уверяет, подлец, что за это время больше заработает, чем я предложил!
– Ну так предложили бы больше, – нахмурился генерал и покосился на остановившийся чуть поодаль колясочный кортеж.
– Никак нельзя, Степан Прокопьевич, – не стушевался офицер. – Деньги подотчётные. Статьи на подобную покупку нет, никак нельзя вам на себя такую растрату вешать.
– Хорошо, хорошо, понимаю. Всё вы правильно сделали. Но на следующий год чтобы такая статья у нас в расходах была! Сколько вы пообещали за аренду фотоаппарата? Кстати, снимки тоже он проявлять будет?
– А кто же ещё, – вздохнул адъютант и замялся, не стал отвечать, покосился на меня. Тоже мне, нашли секреты. – Кажется, они уже закончили? Нужно пойти принять работу. Князь, не отвлекайтесь!
Пошли и приняли. Залез в кабину, сначала сброс имитатора несколько раз проверили, потом камеру прикрепили на освободившееся место, затвором пощёлкали. Фотограф всё порывался в самолёт залезть, тоже в небо рвался. Да генерал его сразу осадил:
– Нечего тебе там делать! Дело секретное. Надо бы о таком странном желании в контрразведку сообщить, пусть проверят, что ты за человек такой, откуда интерес появился к государственным тайнам?
– Нет у меня никакого такого интереса! – отступил назад фотограф. Пригнулся, пробормотал: – За своё личное имущество переживаю!
– Не переживай, – отмахнулся генерал. – Случись что, выделю тебе денег на новый аппарат. А пока не стой, показывай, на что тут нужно будет нажимать? Погоди!
Обернулся к адъютанту:
– Александр Фёдорович, присмотрите за господином фотографом, не отпускайте его от себя. Сразу же после полёта пусть забирает свою камеру и отвезите его в мастерскую. И дождитесь снимков обязательно!
А мне этого фотографа даже жалко стало – человек в небо рвался, а его взяли и осадили, приземлили. Забота о собственном имуществе это так, отговорки, понятно же. Вот так и рушатся мечты. А вдруг мы, наша держава то есть, в лице этого энтузиаста лишилась будущего замечательного пилота?
Как раз в этот момент и подошла к нам свита городского головы во главе с ним самим, пришлось прервать тренировку.
Паньшин опухший, глаза от солнечного света прячет. Заметно, что тяжко бедолаге, натанцевался вчера до упаду.
Валевачев сразу подхватил Якшинского под локоток, заговорил, увлёк в сторону, расхвалил за вчерашний роскошный приём. А купец и размяк от генеральской похвалы. Пусть и голова, но купец же, а тут такой генерал. Из столицы!
Паньшину тяжко-тяжко, а услышал каким-то образом наш разговор о новом самолёте, подошёл, извинился за отсутствие и тихонько спросил о новостях. Скрывать ничего не стал, рассказал всё, что сегодня услышал. Адвокат тут же забыл о здоровье, возбудился неимоверно:
– Вы никаких утвердительных ответов не давали, Николай Дмитриевич?
Обрадовался, стоило только его в этом заверить, и тут же поскакал к генералу с градоначальником отстаивать наши совместные интересы.
Минут через пятнадцать, когда я уже устал отвечать на настойчивые вопросы местного купечества и дворянства, вернулся раздражённый генерал. Взмахом руки спровадил зевак прочь, приказал адъютанту никого не подпускать к самолёту и усмехнулся:
– Ну и злой же юрист у вас, князь. И толковый. Чуть было последнее у меня не вырвал! Насилу отбился. Но предварительно договорились. Сегодня же подпишем с вами необходимые бумаги о сотрудничестве и намерениях. А сейчас давайте поскорее взлетать, а то ваш Александр Карлович явно что-то ещё замыслил.
