Что теперь? Ладно Васильевич – хоть и давно он Боброва знает, но за него у Калины Ивановича душа не болит, чего за барина волноваться – у него в городе ещё здания есть, он там площади в аренду сдает. Худо-бедно на хлеб с маслом барину тех денег хватит, с голоду помирать не придётся.
А Сашка, Васька, Григорьевич?.. Да в конце концов, и он сам?.. Хотя, пожалуй, сам Калина Иванович тоже не пропадёт, огород у него большой посажен, пенсию какую-никакую они с Людмилой получают… Тоже, не пропадут. Мужикам – сложнее. Какая судьба их ждёт дальше?
Взять хоть Григорьевича – он лет десять уже на Боброва отработал, как-то так всё без всякого трудоустройства, главное деньги платят. Только когда пенсию оформлять хватился, годы эти в общий стаж у него не вошли, а официального комбинатского стажа маловато. Потому и пенсия у него копеечная вышла, на кусок хлеба хватает, а на большее – увы… Вот и горбатится до сих пор на барина, да горькую попивает. Последнее время зачастил что-то. Сейчас закроет барин избушку на клюшку, дальше Григорьевичу куда? Уйдет с головой в свою пенсионную нищету – хотя и на эти копейки существовать как-то можно – ну загорюет, ну запьет, ну помрёт, чуть раньше, чем помер бы, здесь сутками вкалывая. Хотя и здесь ничего хорошего, трудновато ему сутками, чай не пацан…
Ну ладно, Васька, тот сразу честно барину сказал: «Не будешь платить, Василич, так и знай, опять воровать пойду!». Сказал и сказал, барину-то что за дело, хочешь – иди воруй… А Васька не врёт, пойдет ведь, как ему иначе выживать. Жалко, конечно, парня, не глупый, ведь, не бессовестный. Да и руки у Васьки есть и соображаловкой Бог не обидел, хваткий. Женился вроде серьёзно, живут вот… Вполне бы мог жить и работать как все нормальные люди, без воровства этого… Но сегодня искать где-то работу, с его-то судимостями, практически без специальности… Где? Теперь, когда столько высококлассных специалистов в городе за работой в очереди стоят, с корочками по специальности, без судимостей…
Или этот-то, Сашка, тому-то вообще куда?.. Теперь он фактически лицо без определённого места жительства… Всё для него теперь здесь, в кочегарке – и дом, и семья, и родина…
Опять же с расчётом как? Они – и Григорьевич, и Васька, и Сашка – устроены здесь официально лишь по минималке, всё что свыше того хозяин обещал им из прибыли выплачивать. Обещать – обещал, да только обещанного долго ждут, особенно, когда у «обещалкина» – у самого проблемы. Скорее всего, в лучшем случае закроет он им расчёт по этой самой минималке, и всё. Не нравится – идите, ребята, жалуйтесь куда угодно. У барина в бухгалтерии всё по закону, всё шито-крыто, никто Григорьевича и Ваську с Сашкой и слушать-то не будет.
Что ему Калине Ивановичу делать? Спросить бы у хозяина обо всём этом… Не ответит барин, не тем у него нынче голова занята. Спросил о другом, – Мужикам сам скажешь?
Нахмурился барин, покривился лицом, буркнул, – Ты скажи.
– Чего так?.. – Спросил, хотя знал «чего», не хочет Василич мужикам в глаза смотреть, видать, не совсем ещё стыд потерял. – По совести тебе сказать надо бы…
В ответ пожал Бобров плечами неопределённо, про совесть, похоже, совсем не захотел услышать, не до того, собрался по-быстрому, вроде как других забот у него теперь полно, и уехал восвояси.
Уехал. А Калине Ивановичу теперь вот, сиди – мучайся. Думай, как к мужикам подойти, какими словами всё объяснить?.. Непростой разговор предвидится, знает он как это страшно и обидно, когда последней надежды людей лишаешь… Но и в неведении мужиков оставлять – совсем нечестно будет.
Да-а… Какие такие слова ему найти? Откуда их взять, если сам понимает, что нет за барином правды. По сути дела кидает он мужиков…
Хотя сегодня вокруг всё так, не только здесь – у них, на Гадючьем болоте, – во всём городе, по всей стране. В «зомби-ящике» из Москвы в телешоу разных политических, вроде и умные люди про всё что происходит рассуждают, вроде и правильными словами говорят: проблемы моногородов… проблемы российской оборонки… проблемы нашей экономики… Да только всё как-то мимо у них получается – всё абстрактно, а в итоге – ни о чём. Всё говорят, спорят, жуют-пережёвывают – то, да потому…
Только людям-то что с их слов, кому-то легче стало? Кому-то из тех бывших специалистов-оборонщиков, которые на центральном городском рынке сегодня китайским тряпьем торгуют?.. Или по таким вот полуподпольным гаражно-дворовым конторкам как у барина маются, перебиваются с хлеба на воду?.. Может, семьям этих людей?..