И, надо сказать, жили они с ней дружно, а через какое-то время семья прибавилась, у них родилась дочка. Жизнь пошла дальше своим чередом, они работали: Иса строил жильё, заводы, фермы, жена преподавала в сельскохозяйственном техникуме. Так, постепенно, сына с дочерью на ноги поднимали…
К тому времени Иса вырос по службе до старшего прораба, сам уже руководил строительством крупных объектов, потом сдавал их заказчику. Подчинённые его уважали и немного побаивались. Делать он старался всё на совесть, как учили его в институте, да и знания у него были отличные, и он с благодарностью вспоминал теперь своих преподавателей и строгого ректора, который читал им в годы учёбы курс промышленного строительства. Но реальность как всегда вносила свои коррективы, многое ему приходилось постигать на практике: стройка есть стройка, мужики иногда наровили схалтурить: либо котлован под фундамент на полметра недокопают, либо цемента в раствор недолокладут. Иса ругал их:
– Вы что, нехристи, делаете? Не понимаете что ли, здесь грунтовые воды вот они – рядом, через два-три года у вас этот фундамент осядет и его так весь перекосится!.. А раствор, он же у вас через год весь рассыплется… И что? Как потом люди в «вашем» доме жить будут!?
– Да брось ты, Усманыч, тут, ежели по чертежу всё копать, нам неделю ещё возиться. А цемент сэкономили, пригодиться он… И дом этот сто лет простоит как миленький, ничего с ним не станется… – Недовольно ворчали, оправдываясь, мужики.
– Простоит! С такими как вы, как раз и простоит! Халтурщики! А цемент поди продать удумали, на сторону? Чтоб завтра всё как положено исправили. – Здесь он добавлял ещё несколько расхожих слов из просторечно-нецензурного строительного лексикона, ругаться за годы работы на стройке он выучился отменно, грозил мужикам пальцем, и шёл в свой вагончик-прорабку – дальше читать чертежи, писать сметы, закрывать наряды…
– Вот, чечен упрямый. Ничем не переспоришь. – Ворчали вслед мужики, хотя, нужно заметить, всё потом исправляли в точности, как он наказал.
Как-то, при сдаче одного промышленного объекта, один из членов комиссии – пожарный стал кочевряжиться. Не то чтобы недоделки серьёзные на объекте были, напротив, всё было дотошно по проекту выполнено, просто, как Иса понял, выпрашивал мужик, чтоб «на лапу дали», ну или напоили хотя бы «на халяву».
Сначала Иса терпеливо объяснял пожарному, что и выходы запасные есть, и дверные, и оконные проёмы по размеру выставлены… Но пожарный был непреклонен, даже категоричен. Исе надоели его придирки, и он резко вспылил. Видать взыграла чеченская кровь, взял да и послал пожарного куда подальше.
Скандал тогда случился, еле замяли. Пришлось тогда самому управляющему трестом объект предъявлять, как уж они там с пожарным договорились, Иса про то не ведал, только акт всё-таки пожарный подписал. А потом у Исы с управляющим серьёзный разговор случился.
– Ты же взрослый человек, Иса Усманович, всё понимаешь. Ну, что тебе стоило мне позвонить, я бы что-нибудь выделил. Дали бы этому мздоимцу чёртову… напоили бы его до поросячьего визга, он бы и успокоился…
– За что ему давать-то? – Упорствовал Иса. – У нас всё в порядке. Никаких нарушений нету.
– Да просто так, чтоб не выёживался тут. Всем бы спокойнее было.
– Этому просто так, тому просто так… Этак что у нас от государства-то останется!
– От государства… Развёл мне тут демагогию! Да пойми ты, они чиновники привыкли брать… Тем и живут.
– Поменьше давали бы, тогда и не брали бы…
– Сложно с тобой, Усманович, разговаривать…
– Но ведь прав я?
– В том-то и дело, что прав… Ладно, ступай – работай.
Время спустя у дочери, которая родной Исе приходилась, родился первенец – Максим. Хотя и были какие-то отклонения при родах, поначалу казалось, что мальчик здоров и жизнерадостен, что растёт и прибавляет, как все. Однако, скоро после его рождения, врачи направили его на обследование, и их диагноз прозвучал как приговор – детский церебральный паралич. Максим к десяти годам мог только сидеть в инвалидной коляске, совсем не говорил, хотя попытки что-то сказать делал постоянно, движения его были настолько не координированы, что кушать без чьей либо помощи он не мог. Они искали специалиста, способного излечить мальчика по всей стране, но тщетно – никто помочь не парню не брался, а если и брались, то ничего не помогало, видимых улучшений не было.
Поначалу за Максимом ухаживали и мать, и отец, и бабушка с дедом, но позже дочери с мужем не пожилось, они, как это говорит теперь молодёжь, разбежались в разные стороны, потом дочь снова вышла замуж, у неё родился ещё один ребёнок, потом второй… И все заботы по уходу за пятнадцатилетним Максимом легли на бабушку с дедом. К тому времени они уже вышли на пенсию, жили в своём доме, в посёлке за городом, и внук постоянно находился с ними. А дочь с мужем жили в городе и приезжали обыкновенно по выходным.