Контратака! Арад-Нинкилим попытался поднырнуть под лезвие. Но Ур-Шубул знал этот приём. Волосы хвоста чирнули по лезвию — а в следующее мгновение полоснули по плечу.
Досталось ткани. Но по белому полотну бежит кровь. Это хорошо — до плоти он дотянулся.
Арад-Нинкилим стоял, ещё не замечая раны. Ничего, скоро заметит. Он не опытный боец, его пока всерьёз не ранили. Организм не готов долго не замечать боли.
Не зря он пытался учиться и медицине.
Ур-Шубул снова двинулся на юношу — с той же беспощадностью, с какой отец сторожа преследовал горных дикарей. Ещё два удара — и юноша сам почувствовал, что не может уже увернуться. Третий — и ему пришлось отступать, теперь уже раненому и вслепую.
Он попытался контратаковать — и чудом не остался без руки. Сторож уже слышал, как неровно он дышит, судорожно глотая воздух, полный колючего дыма.
Почти падая, Арад-Нинкилим отступил к полкам. Он уже не пытался отбиваться и только уворачивался. Взмахнул левой рукой в тщетной попытке удержать равновесие — и начал падать назад. Ур-Шубул уже прикидывал, как его противник уткнётся спиной в полки и нож сторожа пригвоздит его к каменной перекладине. Но тут левая рука вдруг сделала ловкий кульбит, схватила ту самую лампу — и одним рывком плеснула маслом прямо ему в лицо.
Ур-Шубур заревел и схватился за полыхающие болью глаза. Он ничего не видел, и чувствовал только пульсацию боли внутри головы. Сделал шаг, другой и замер, из последних сил приказал себе не двигаться. Ведь он может случайно шагнуть прямо в огонь.
Невидимая рука врезала ему в скулу ребром ладони. Ур-Шубур заревел, крутанулся на месте, распахнул всё ещё горящие глаза, увидел вонючий мрак — а в следующее мгновение кинжал младшего жреца одним ударом перерезал ему горло.
Он не успел даже попрощаться с богом-покровителем. Впрочем, все воины обычно не успевают этого сделать — настолько внезапна их смерть.
Он медленно отходил, лёжа щекой в луже собственной крови. Сквозь боль он слышал шум и плеск. Кажется, юноша собирается потушить пламя и выбираться из библиотеки. Пусть идёт. Что бы он ни собирался делать — он заслужил это сегодня ночью, в бою, собственной кровью…
Ур-Шубул хотел додумать эту мысль до конца. Но не успел, потому что дыхание жизни покинуло его.
Чёрная вода шевелилась за парапетом набережной. На той стороне — заросли Королевского парка, в алом зареве огней, что горят на Мосту чаш.
Так и не зажжёные фонари торчали вдоль берега, похожие на бесполезные палки. Свет — только на мосту, и кажется, что на мир выплеснули банку алой кошенилевой краски.
У мятежников были факела и фонари, — на случай, если узурпатор прикажет гасить чаши, чтобы ослепить атакующих. Но их пока даже не зажигали. Исчерченная длинными тенями ночь не нуждалась в лишнем огне.
Квендульф хотел бежать, но людей оказалось на удивление много. Пришлось идти, двигаться вместе со всеми. Он собирался достать рапиру, но отложил и это.
Вот и странная часовенка на берегу. Пять голых гранитных колон, куполообразная крыша. Её поставили в честь каких-то иноземных богов, когда король-узурапатор искал союзников за морями. Вдруг в страну приедут поклонники тех, чьи имена местные жители даже прочитать не смогут.
Когда он шёл в замок, часовенка стояла пустой. Но сейчас внутри — три фигуры в красных поясах поверх чёрных мантий, воздевают руки и что-то делают с огоньками свечей. Значит, даже неведомым богам нашлось место в ночь мятежа.
Мост совсем рядом. Кажется, Квендульф может до него дотронуться. Но он невольно смотрит влево, в черноту зарослей. Там должны наступать основные силы — но там по-прежнему нет ни движения, ни звуков битвы.
Как им удаётся идти так незаметно? Неужели магия?..
Площадь перед мостом. По середине — гарцует конница на вороных конях, сбились в круг. Получается, полукуман Ингелев сдержал своё обещание. Несмотря на спор, он привёл конных.
Но почему они не атакуют? Чего ждут?
Квендульф повернул голову и понял в чём дело. И открывшийся ужас буквально пригвоздил его к месту.
Прохода по мосту не было. Молочно-белая полоса гвардейцев в светлой броне и с опущенными копьями выстроилась на середине, от огненной чаши до огненной чаши.
Квендульф знал, что гвардейцев у короля немного. А после реформ узурпатора их стало ещё меньше. Многие дворяне бежали, а бароны боялись посылать детей на службу в столице. Но их оказалось достаточно, чтобы перекрыть мост.
Но как они знали про удар с этой стороны. После двух лет тренировок и болтовни о стратегии даже Квендульф понимал — моментально так не построишься.
Значит, кто-то выдал. Кто-то, чьего имени Квендульф даже не знает — ведь он из другого города.
Сейчас, посреди столичной площади и окружённый соратниками, Квендульф чувствовал себя потерянным, словно его выбросили в северные льды. Враг был рядом — но на него уже не нападёшь.
Что же делать? Как наступать? Вплавь, через реку? Но на мосту наверняка есть и лучники с арбалетчиками…
