Я занервничал и затеребил края рукавов. Да, совсем недавно при мне жрец Владыки гроз проводил обряд. Но у каждого жреца обряды были свои, пусть книги и утверждали, что в основе лежало одно и то же. Провожать нужно было по определённым правилам. Их я помнил не слишком хорошо, можно сказать, не помнил вовсе. Твёрдо знал лишь одно: похороны – это проводы на Небеса.
– Джу, дочь человечества… – начал я и запнулся.
Правильно ли было причислять её к человечеству? Ведь она была монстром. И куда её провожать? На Небеса? Чудовище? Души чудовищ и нечисти обычно усмиряли и делали хранителями разных мест. Говорили, это причиняло им мучения. Впрочем, на этот раз нечисть провожал ненастоящий жрец. Какая разница, какому роду я причислю Джу и что наговорю? Меня всё равно услышит лишь она да люди. А она, пожалуй, заслужила называться человеком. Она ведь ела ягоды, которые сдерживали тёмную суть. Она пыталась… И этим заслужила лучшего мира. Я бы отправил её на Небеса, если бы это было в моей власти. В луга и леса, помощницей богини лесов и рек или же бродить по дорогам, помогая моему выдуманному божеству в его вечном пути.
Что ж, по крайней мере, её душа останется свободной и сможет делать всё что захочет. Вряд ли это будет зло. Человек, который не желал делать его при жизни, не будет делать его после смерти.
– Дочь человечества, – твёрдо повторил я и прикрыл глаза, раскидывая руки в стороны, как делал жрец Владыки гроз, чтобы рукава взметнулись и заколыхались на ветру. – Ты была достойной. Слушай меня, и я открою тебе путь…
На этой части следовало сказать «на Небеса», но в глазах Тархана вспыхнула такая лютая ярость, что я мгновенно вспомнил о том, что он палач и мне с ним ещё вместе ходить. Поэтому в последний момент, почти не запнувшись, мой язык выговорил совсем другое:
– Путь в прекрасные новые миры.
Заклинатели удивленно переглянулись. В глазах Тархана появилось недоумение, а на меня вдруг нахлынула волна необыкновенного воодушевления и уверенности. Я обогнул могилу, встал у изголовья и, взмахнув рукавом над изуродованным лицом Джу, заговорил нежным певучим тоном, точно так, как когда-то говорил Ану:
– Не бойся посмотреть во тьму. Нырни в неё – и ты увидишь полотно из звёзд. Я проведу тебя по нитям в иную жизнь, ибо во мне сила моего бога – бога странников, бога, что хранит пути…
Налетел ветер, взметнул мои волосы, всколыхнул одежды – и я, преисполнившись величием момента, прикрыл глаза. Под веками метались искры – слишком долгим выдалось любование рассветом. Разноцветье вспышек подстегнуло воображение – и перед глазами встали образы.
Я пел о мирах, что кружатся вокруг звезд – Небеса, откуда это взялось в моей голове? – об их цветах, говорил с Джу, как с живой, объясняя, что красный – цвет опасности и бесконечных войн, а голубой – праведности и скуки. Я объяснял, что она не может пойти на Небеса, однако и пути демонов она не заслужила, потому что до последнего сохраняла в душе человечность. Предлагал выбрать из доступных миров. В конце концов я проводил её в золотистый цвет – цвет вечных облаков и расколотого мира, в котором люди летают на домах из шёлка и палок, словно птицы, и любой ребенок знает, как освоить небо. Описываемая картинка оказалась настолько яркой, что я даже на миг увидел её: розовато-золотистые облака, нежное персиковое небо, торговую площадь, складывающий крылья дом из ткани, подсвеченный странным тусклым солнцем, и пролетающая мимо треугольная бумажная игрушка.
Жгуче захотелось поверить в то, что этот мир существует, что там живут хорошие люди, что там нет чудовищ, а пути безопасны и лежат в облаках… Что Джу и правда окажется там, а не будет вечной страдалицей среди неупокоенных душ… Желание так обожгло, что на глазах выступили слезы.
– Пусть твой новый путь будет лёгким и счастливым, Джу, – выдохнул я напоследок со всей искренностью.
Мне очень захотелось поверить в то, что у людей может быть выбор пути.
Жаль, что Нищий принц был лишь моей выдумкой.
Я медленно открыл глаза.
Заклинатели молча поклонились то ли Джу, то ли мне, а может, обоим сразу. Ринчен взмахнул рукой, и, повинуясь заклинателю, земля засыпала могилу.
– Благодарю тебя, жрец Нищего принца Октай. Я полагал, что ты сделаешь Джу духом-хранителем этого места, чтобы она тысячу лет работала на благо Небес и заслуживала прощение, но… – он озадаченно покачал головой. – Признаюсь, ты меня поразил. До сих пор я не слышал о боге, который так милосердно обходится с проклятыми. Это… необычно.
– Нищий принц – покровитель странников и дорог. Он никого не привяжет к одному месту – это против его природы, – я спрятал руки в рукава и опустил глаза на свежую могилу.
Ринчен ещё раз поклонился мне, отдал деньги, и заклинатели отправились в обратный путь.
Пока они не скрылись из виду, Тархан молчал. И лишь убедившись, что нас никто не слышит, он разлепил сухие губы:
– Ты пожалеешь об этом, Октай.
Я пожал плечами. Туго набитый деньгами мешочек оттягивал карман. Совесть молчала.
