Стоило ли мне задуматься тогда? Наверное, стоило. Но тогда, стоя у могилы чудовища, я не боялся ни демонов, ни Небес. Что до веры – нет, её не было. Было всего лишь желание. Да, я желал быть жрецом такого бога, как Нищий принц. Я хотел, чтобы он существовал на самом деле.
И ни капельки в него не верил.
Путь мягко стелился под ноги. Кроны деревьев оберегали от палящего солнца, а слух ласкал щебет птиц. Путешествие было лёгким и обещало закончиться приятной рыбалкой на берегу прекрасного озера, уютным костерком и тёплой ухой…
Примерно такими в моей памяти остались поездки с отцом. И я, наивный дурак, полагал, что стоит только избавиться от неприятностей и раздобыть денег, как и это путешествие превратится в необременительную прогулку.
Как оказалось, неприятности – это второе название путешествия двух пеших людей. В деревне Джу за упокоение нечисти нас наградили, и теперь груженые продуктами заплечные корзины тянули к земле. Непривычные к долгим переходам ноги ныли и стонали. На левой пятке выросла мозоль и грозила лопнуть в любой миг. А от палящего солнечного жара не спасала даже тень. Более того, в тёмных прохладных уголках прятались те самые кровожадные твари, на которых не было управы ни у жрецов, ни у заклинателей – комары. Вдобавок мы потратили весь запас талисманов, и потому пришлось идти строго по освященным дорогам, пытаясь прибиться к торговцам. Поначалу люди соглашались, рассчитывая на защиту жреца во время путешествия по обычным дорогам, но потом я честно говорил, что не смогу их защитить, и нам отказывали. Конечно, я бы мог соврать… Но это было опасно в первую очередь для меня самого.
Я выяснил, что все мои знания – пшик и что я тот ещё тупица. Несмотря на очевидное неудобство и мозоли, я пыхтел и терпел до последнего. В итоге ступни стёрлись в кровь – и я получил по своей соломенной шапке от Тархана. Кто бы мог подумать, что этот немногословный и непробиваемый человек может так витиевато ругаться?
– Никогда, никогда, слышишь? Никогда не доводи себя до такого! – так Тархан закончил свою длинную прочувствованную речь, а потом помог дойти до пенька и, надавив на плечи, усадил.
Я невольно зашипел, когда он согнулся и двумя резкими движениями содрал с ног сандалии. Они успели пропитаться кровью и присохнуть, боль получилась непривычной и оттого очень острой.
– Терпи, – буркнул Тархан и, осмотрев мозоли, открыл мешок. – Я полью.
Из глубин корзины показалась бутылка из выдолбленной тыквы. Тонкая струйка воды полилась мне на ступни. Проглотив возражения, я промыл раны и наложил на них растёртый в кашицу подорожник. Тархан безжалостно оборвал рукава у одной из запасных рубах:
– Не нужно цеплять заразу на раны. Мы в пути.
Он помог замотать ноги и, предвосхищая замечание о моих способностях, добавил:
– Зараза может убить даже заклинателя.
Не говоря уже о том, что больного человека могли прогнать с освящённого тракта или вообще не пустить в деревню. Палач не стал об этом напоминать – я сам вспомнил.
В итоге до ближайшего поселения мы ползли четыре дня вместо двух, благо на четвёртый день раны покрылись твёрдыми корочками и было уже не так больно.
Поселение, к которому мы вышли, оказалось небольшим: пять домов да несколько конюшен. Как выяснилось, это были постоялые дворы. Постоялые дворы, которые открыл принц Чан! Их в Центральной провинции построили довольно-таки много – почти что на каждом перекрестке освящённых дорог. Об этом всем и каждому рассказывали сами хозяева, а для грамотных на самом видном месте висели бумажные свитки.
– …Но тогда он не был ещё наследником. Да и о том, что наш благодетель – принц, тоже никто не знал, – усмехнулся в седую бородку подавальщик и придвинул нам тарелки с бамбуковым супом. – От материнского имени открыл сначала… А тут вона как вышло!
Очевидно, принц Чан не надеялся на то, что император признает его своим сыном, и пытался заслужить благосклонность хотя бы материнского клана. Молодец! Правитель из него выйдет хороший – ничего другого я не мог сказать. Постоялые дворы на перекрёстках освящённых дорог и правда были нужны. Другое дело, что простому человеку было трудно открыть их самостоятельно. Нужно получить разрешение, заплатить деньги, пройти многих чиновников…
Подавальщик получил от палача плату за еду и поспешил к другим столам.
– Любопытно… – протянул Тархан, задумчиво глядя на бамбуковый суп.
– Что? – не понял я.
– Учителя в Старом Дворце любопытные, – пояснил палач и приступил к еде.
Да, пожалуй, вряд ли принц, всю жизнь находившийся в затворничестве, знал что-то о нуждах простого народа. Либо он бегал в город время от времени, что при его характере вполне возможно, либо ему в услужение попался неравнодушный и знающий человек.
Из-за соседнего столика раздался хриплый мужской голос:
– Скорее всего, принцу Чану помогал его дед.
Мы с Тарханом повернулись. Незнакомец, вмешавшийся в наш разговор, в качестве приветствия кивнул нам и отсалютовал чашей. Я рассмотрел его и пришел в недоумение.
