– Глупая, да?
– …Гладкая, – задумчиво уточнил палач. – Она очень гладкая, и ты, господин жрец, её очень хорошо рассказал.
Я не придал значения его серьёзному тону. Тархан всегда так говорил.
Люди всего за ночь узнали, что к ним пришёл жрец бога странников и поспешили за тем, за чем обычно ходят к жрецам. Я даже оторопел, когда в первый день ранним утром вышел и наткнулся на толпу. А люди мгновенно окружили меня, зазвенели монетами и хором заговорили:
– Благослови на дальний путь!
– Мне бы талисманов в дорогу…
– Передайте Небесам просьбу…
Я замахал руками.
– Постойте! Не все сразу!
Люди послушно примолкли, но так выжидательно уставились, что мне стало не по себе. Я нервно вздохнул, сцепил пальцы и невольно опустил глаза в землю. Браться за просьбы было страшно. Нет, не из-за наказания Небес. Да и обман не тяготил меня. Отпустить человека в опасный путь с ненастоящим благословением, практически обречь на гибель – вот это страшило. Я не хотел быть причиной чужой смерти.
– Я… Я только ступил на путь служения Небесам. У меня пока не всё получается… И талисманы, честно говоря, моё слабое место…
– Ничего! – махнул рукой ближайший ко мне старик. – Все с чего-то начинают. Рисуй талисманы, жрец, а мы уж разберёмся…
И сунул в руку кисть с тушью. Кто-то любезно подтолкнул в спину, толпа качнулась, расступаясь, и передо мной поставили столик с рулоном рисовой бумаги. Я ещё сомневался, но всё же подвязал рукава.
– Я предупредил. Если что-то пойдёт не так, не вините.
Каллиграфия – одно из основных искусств, которое полагалось знать благородному человеку и Господину Гармонии. Однако искусство составления талисманов было от него так же далеко, как ювелирное дело от кузнечного. Иероглифы в талисманах сплетались воедино, каждая черта имела своё значение. Этому долго обучались, тратя немало времени на составление.
Потому я даже не стал изобретать что-то и пыжиться, а нарисовал на талисманах круг и расчертил его линиями: то ли колесо, то ли деревянный щит, то ли крестьянская шляпа. Теперь предстояло самое сложное.
Я выпрямился, распустил рукава и возвёл руки к небу.
– Взываю к тебе, Нищий принц! Услышь глас своего жреца и подай мне знак, что слышишь!
Народ благоговейно притих в ожидании знака Небес. Я же застыл с вознесёнными руками, готовясь трактовать любой шорох, который выбился бы…
– Апхчи!
– О, мой покровитель Нищий принц! Ты услышал меня! – взвыл я и только потом сообразил, что это было.
Взгляды людей обратились к мальчишке, который и издал звонкий чих. Тот ошеломлённо заморгал, шмыгнул носом и шустро спрятался за мать.
Я, старательно сохраняя благостное лицо, замахал руками над талисманами.
– Да будет сей знак носить частицу силы Нищего принца. Пусть устрашит он нечисть и охранит в пути любого, кто возьмёт его в руки!
Сквозь облака пробился луч солнца и упал на нас. Влажные чернила красиво заблестели. Этого хватило, чтобы деревенский народец впечатлился проведённым обрядом и разобрал свежеизготовленные «талисманы». Взамен на стол легли медяки.
– Полцены, – объяснил уже знакомый старик. – Всё же бумага и тушь наши. Справедливо?
Я кивнул, сгрёб деньги и, подавив тяжёлый вздох, повернулся к оставшимся просителям, которым были нужны не талисманы.
– Говорите.
Молодая вдова хотела благословения на богатство, в чём я ей с чистой совестью отказал. Тоненькая согбенная старушка желала, чтобы её навестили внуки, которые жили в Цагане. Я вызнал её имя, расспросил о внуках и искренне пообещал, что Нищий принц исполнит просьбу, умолчав о том, что собираюсь в Цаган сам. Кое-кто и вовсе просил поговорить о смерти родичей и нуждался в утешении. Спустя палочку я убедился, что просьбы достаточно просты. Это успокоило, расслабило. Я выдохнул и даже улыбнулся шире.
Тут меня и настигла кара Небес в лице мужчины. Он протолкался сквозь страждущих и рухнул передо мной на колени – я успел увидеть лишь ошеломлённые глаза.
– Лошадь убежала в лес. Помогите вернуть, досточтимый жрец! Без неё будет тяжело убирать урожай! – взмолился мужчина, сложив руки.
Я замер. Просьба была бы простой для любого жреца. Заручившись поддержкой Небес и благодатью своего бога, он бы в два счёта разогнал нечисть и отыскал пропавшего зверя или его останки. Я же ничего не мог. Что делать?
Вернуть деньги и признаться в обмане? Да, меня, скорее всего, побьют и вышвырнут из деревни с позором, но тогда я точно останусь жив… А может, и не останусь.
Я невольно взглянул на дорогу. Если вскочить прямо сейчас и убежать, может, и не догонят… Мозоли вроде не тревожили…
У спасительной дороги, небрежно опёршись плечом о молодое деревце, стоял Тархан. Невозмутимый, спокойный, словно скала, которая возвышалась над Гургани. А в безмятежных, уверенных глазах так и пылало: «Я же тебе говорил».
Это выражение и заставило меня сделать, наверное, самую глупую и в то же время правильную вещь за всю мою жизнь.
– Как тебя зовут? – спросил я.
– Чхван, досточтимый жрец!
– Собирайся, мы идём в лес, – встал я. – Если Нищий принц будет милостив, мы найдём твою лошадь.
