Юан опустил оружие и из напряжённого стал растерянным:
– Не на мечах? А как?
– Нищий принц не был воителем. Он поступился собственными интересами ради государства, раздал своё добро и отказался от кровной мести. Так он чувствовал справедливость, – глядя на небо, вещал я. – Божий суд Нищего принца – поединок духа, а не тела. Но для начала я должен узнать, стоит ли причина подобных мер. Так в чём суть вашего спора?
И вот тут ухмылка пропала с лица Байгала. Он открыл рот, закрыл его и оглянулся на Ринчена, взглядом прося поддержки. А вот на лице Ло заиграла торжествующая улыбка.
– И правда, – звонко сказала она. – Что случилось? Из-за чего вы вдруг схватились за мечи?
– Это отступник, – начал Байгал, когда понял, что Ринчен не собирается помогать. – Он был лишён золотого ядра и изгнан из школы. Я предложил ему избавиться от мук сейчас с помощью моего меча или же умереть мучительной смертью из-за угасания сил.
Стоило заметить, что, даже будучи вдребезги пьяным, на умирающего мучительной смертью Юан никак не походил.
– Что ты выбрал, Юан? Смерть от руки заклинателя? – спросил я.
Юан расслабился и спрятал меч в ножны:
– Нет. Я предпочёл отсрочить смерть, потому что у меня есть обязательства перед семьей. Моя жена ждёт ребёнка. Я не могу покинуть её сейчас – сначала я должен позаботиться о будущем.
– Тогда я не понимаю, зачем нужен божий суд, – рассудил я. – Байгал дал выбор, Юан выбрал.
– То есть драчки не будет, да? – разочарованно протянул кто-то из деревенских зевак.
Я развёл руки в стороны и пожал плечами.
– Никто никого не обвиняет. Отступник уже получил своё наказание, а дважды за одно преступление не судят. В божьем суде нет надобности! Вы согласны, господа заклинатели? Или же вы знаете иную вину за этим подданным Сына Неба?
– Нет, – Байгал вышел из круга. – Иных преступлений этого человека я не знаю.
– А вы, подданный Сына Неба…
– Ничего не знаю, ни в чём не обвиняю, – Юан быстро выскочил за черту.
Я с превеликим облегчением хлопнул в ладоши:
– Всё разрешилось миром, в суде нет надобности! – и поклонился кругу.
Ринчен тут же задвинул Байгала себе за спину и со словами «прошу прощения за своего ученика» покинул двор. Ло бросилась Юану на шею и расцеловала его:
– Хвала Небесам! Хвала Нищему принцу! Я уж думала, всё…
– Да уж. Вовремя вы, – выдохнул Юан и улыбнулся, отчего его бледное лицо расслабилось.
– Ты же убежал! – Ло отстранилась и замолотила кулачками по его груди. – Ты убежал! Зачем вернулся, что тебя сюда понесло?
– Да я… – рука Юана потянулась к затылку и взъерошила короткие волосы, в глазах заиграла виноватая усмешка. – Да я уже был у освящённого тракта, а потом подумал о тебе. Как ты тут будешь без меня? И в покое ведь не оставят… Вот и решил, что уж лучше так. Я, может, и глупый, но не трус!
– Не может, а глупый!
Ло ещё раз ударила мужа в грудь, а потом ткнулась в то же место лбом, спряталась и вновь расплакалась – от облегчения.
– Никогда! Никогда больше! – слышалось между всхлипами.
Я перевёл дыхание – и странное состояние лёгкости схлынуло. Мир потускнел, закачался, закружился, рискуя в любой момент уплыть из-под ног. Видимо, для моей изнеженной натуры события этого утра оказались слишком насыщенными. Удивительно, что у меня так повело голову, ведь раньше подобного никогда не случалось!
– Октай! – воскликнул Юан. – Досточтимый жрец!
Они с Ло отстранились друг от друга и шагнули ко мне, но Тархан успел первым. Он схватил меня под руки. Я заморгал, обнаружив себя сидящим на колоде. Ло и Юан засуетились вокруг.
– Что с вами?
– Быть может, сомлел от жары?
– Давайте его в дом!
– Всё хорошо, – заверил я Тархана, пока он не взвалил меня на плечо, как в старые добрые времена. – Я просто переволновался.
– Переволновался, – повторил Тархан таким тоном, который сразу дал понять: палачу известно, что от нервов и волнения господин Гармонии в обмороки не падает.
– Правда, всё прекрасно, – я похлопал его по руке и поднялся.
Состояние и впрямь было трудно назвать плохим. Наоборот, на меня нахлынул необыкновенный душевный подъем, от которого всё вокруг виделось прекрасным, мягким и добрым, словно пришёл художник и щедро плеснул в наш мир светлых красок. Это походило на что угодно, но не на обморок. После него обычно не хотелось улыбаться и ворковать: «Ой, бабочка! Какая красивая! Какая зелёная травка! Листочки будто резные!»
Я бы ворковал, если бы не был слишком озадачен. Что это такое? С чего вдруг нахлынуло? Возможно, это из-за облегчения, что получилось всё разрешить миром?
«Наверное, это облегчение», – решил я и, отмахнувшись от смутного беспокойства, позволил себе насладиться восхитительным чувством благости.
К великому неудовольствию Ло, заклинатели задержались в Гургани. Как мне шепнула староста, никто не хотел тревожить Лянхуа до тех пор, пока не заживут раны.
На третий день пребывания в Гургани мои ноги совсем зажили, и мы с Тарханом решили продолжить путь до Цагана. Этот город стоял на озере, в которое впадали крупные судоходные реки. Я мог бы нанять лодку или сесть на корабль и доплыть до Южной провинции. Денег скопилось достаточно.
