Небо слишком высоко полностью

— Мэм, прошу вас, не нагнетайте ситуацию. Да, подтверждаю: президент Делберт Грамп умер, причем он стал жертвой преступления. С учетом этого прошу сохранять спокойствие и выполнять мои приказания, а также приказания моих людей. Ко всем тем, кто не подчинится, будет применена сила. Это понятно? Оливия!

Возникла невероятно привлекательная, практически модельной внешности высокая молодая женщина смешанного европейско-азиатского происхождения, с черной копной длинных блестящих волос, правая рука Грэга — агент секретной службы Оливия Чанг.

— Позаботься о миссис Грамп. Миссис Грамп, вы меня поняли?

Ясна, которая вдруг из агрессивной превратилась в истеричную, залилась слезами, бормоча что-то на непонятной смеси английского и сербского.

— Мои самые искрение соболезнования, мэм! Но для вас лучше всего пройти в свою комнату и прилечь. Оливия!

Агент Чанг, подцепив Ясну с одной стороны — с другой стороны это сделал пыхтевший изо всех сил Луи-Огюст, — потащила ее к лифту.

Милена стала свидетельницей того, как Грэг в течение считаных мгновений разрядил ситуацию, успокоил толпу и сделал так, чтобы все разошлись.

Повернувшись к Милене, он сказал:

— Мэм, вам лучше тоже пройти в свою комнату. Марк, проводи первую леди.

— Бывшую первую леди, — устало поправила его Милена. — Что же до вашего предложения, Грэг, то я и сама в состоянии.

Грэг взглянул на нее и заметил:

— Мэм, не стоит забывать, что по особняку бродит убийца. И это не предложение, а приказ!

Марк отконвоировал Милену к ее апартаментам, однако, оказавшись около дверей, Милена вдруг вспомнила, что в толпе родственников не заметила Тициана.

Но где был ее сын?

Она вспомнила фразу Грэга о том, что по «Зимнему Белому дому» бродит убийца. А что, если отправив на тот свет отца, он решит приняться и за сына?

Агент Марк, заметив, что Милена зашагала прочь от своих апартаментов, произнес:

— Мэм, прошу вас.

Милена вспылила:

— Я что, арестована? А если нет, то я хочу проведать своего сына. Если желаете, сопровождайте меня и убедитесь в том, что я не намереваюсь прихыкнуть собственного ребенка!

Бесконечные коридоры и лестницы сводили Милену с ума. Она, наплевав на все приличия (вот уж о чем думать в данный момент было глупо!), кинулась бежать. Агент молча бежал за ней.

Вот наконец и дверь комнаты Тициана. Милена толкнула ее — заперта. Женщина забарабанила в дверь, предчувствуя ужасное.

— Ломайте ее! — приказала она обескураженному агенту Марку. — Ну, живо! Или свяжитесь по рации со своим шефом, пусть он отдаст приказ. Мой сын находится в опасности.

Дверь раскрылась, и на пороге возник Тициан: заспанный, с растрепанными волосами, облаченный только в длинные трусы с Симпсонами. Его макушку венчали наушники.

— Мама, что такое? — произнес он, щурясь на свет, а Милена бросилась к подростку и прижала его к себе, покрывая лицо поцелуями. Ее душили слезы. Те самые слезы, которые она не могла выдавить из себя только что, внизу, в кабинете, где стояло кресло с убитым Делбертом.

— Мама, ты что? — сказал недовольными тоном сын. — Ну, чего ты плачешь? Что-то случилось? Отец опять что-то отчебучил?

Милена, подумав о том, что на ее месте Жаклин не стала бы заливаться слезами (в особенности в присутствии намеренно таращащегося в окно, за которым выл ураган, агента секретной службы), проговорила:

— Мальчик мой, отец умер.

Тициан зевнул и, отбрасывая со лба светлые кудри, заявил:

— Ну да, если бы! Глупая шутка, мама. Отец нас всех переживет и до ста, как того хочет, дотянет.

И вдруг умолк, всматриваясь в лицо Милены. Затем вдруг побледнел и спросил:

— Мамуленька, ты что, хочешь сказать, что это правда?

Он вдруг повернулся к агенту секретной службы, и тот, кашлянув, сказал:

— Вынужден подтвердить, мистер Грамп, что ваш отец… Мертв.

Тициан прижал к себе Милену и прошептал по-герцословацки:

— Мамочка, но ведь ты этого и хотела?

И намеренно громко произнес по-английски:

— Инфаркт? Инсульт? Пикантный несчастный случай во время сеанса орального секса с этой француженкой?

Милена заметила удивленное выражение лица агента Марка — не понимает он, что за юношеской бравадой Тициана скрывается попытка отгородиться от кошмарной, невероятной вести.

— Мистер Грамп, вашего отца убили! — поколебавшись, ответил агент. — Мои самые искренние соболезнования!

…Милена медленно прошла в Золотую столовую. За прошедшие с момента обнаружения тела Делберта три часа она успела поговорить по душам с Тицианом, который рыдал, как ребенок, — ведь он, несмотря на все, обожал отца. Отдать распоряжения Хантер Рогофф, которая, надо отдать ей должное, была почтительна и немногословна. Переодеться в скромный черный костюм в стиле Жаклин: она свято следовала ее заветам никогда не уезжать надолго, не прихватив с собой траурный наряд. Жаклин ведь знала, о чем говорила.

Она, Милена Грамп, выходит, теперь тоже.