Ещё раз осмотрел стойки, центроплан, покачал туда-сюда крылья. Всё нормально вроде бы как. А вот стойки ушли. Просели. То есть, всё-таки деформировались. Но винт землю не цепляет, значит, взлететь сможем, и это сейчас самое главное.
Ещё раз посмотрел на восход, потом на копошащегося у скомканной палатки полковника. Перевёл взгляд на разгромленный лагерь бандитов, на продолжающий дымить на той стороне реки кишлак, хмыкнул и полез в нагрудный карман.
Пистолет привычно лёг в ладонь. Тёплый металл нагрелся, ластится, словно котёнок, только что не мурчит. Дослал патрон, поставил на предохранитель. Ещё раз оглянулся по сторонам, никого. А слышать я никого за рёвом воды не слышу.
Так, на улице не жарко, раздеваться не буду, так в куртке и пойду. Шарфик со шлемом только в кабину закину…
Обошёл вокруг самолёта, на ходу осмотрел фюзеляж, крылья, оперение. Мало ли осколком достало? Обрадовался, когда ни одной пробоины не увидел. Через распахнутую настежь правую дверку вытащил камеру, повесил её на плечо. Прикрыл дверцу. Вроде бы всё вокруг спокойно.
Убирать пистолет обратно в карман не стал, так и пошёл с ним в руке вслед за Изотовым. Прикрою его на всякий случай. Потом ещё обязательно нужно будет место бомбардировки осмотреть, контроль произвести. Мало ли? Изотов обо всём в своём служебном рвении забыл, об опасности тоже. Понимаю его, про фотоаппарат напомню. Нужно же будет итоги моей работы продемонстрировать государю?
Чтобы спуститься с терраски, пришлось какое-то расстояние пройти вверх, параллельно течению реки. И только потом спрыгнуть на крупную осыпь, чтобы пойти к мосточку. Понимаю, что осыпь дело опасное, но здесь она небольшая, а ногу подвернуть я не боюсь. У меня и обувь подходящая для походов по таким вот горам, и физическая подготовка с растяжкой в норме. Да и ловкости достаточно….
Прыгнул на камни, взмахнул руками, стараясь не свалиться и удержать равновесие, камни под ногами поехали вниз по склону, ну и я с ними. Недолго скользил, всего-то метра полтора, но от хулиганства своего удовольствие получил неимоверное. На ходу ещё перескочить удалось с мелких на более крупные. На них, как на доске, прокатился. А хорошо быть молодым…
Вылезшие погреться на солнышке ящерки юрким веером прыснули в стороны и скрылись из глаз. Уже оклемались после устроенного мною шума. Вот уж кого не хотел обидеть, так это зверьё бессловесное и ни в чём невиноватое.
И птицы в небе появились, закружились вдалеке, в сторону разорённого кишлака постепенно смещаются, чуют поживу.
Шёл к мостику и головой крутил. Старался и местность нас окружающую, и особенно разбитый лагерь из поля зрения не выпускать. Специально пока не присматривался, всё равно далековато, но оно как-то само у меня выходило, его на контроле держать. А там и полковник своей широкой спиной в поле зрения попадал. Ну и на кишлак ещё быстрые взгляды бросал. Интересно же, вот так, чтобы рядом быть, ни разу не случалось. Да и опаска некоторая, честно говорю, присутствует. Кто их знает, этих горцев? Мало ли что у них может быть на уме после подобного? Пальнут из-за дувала, и всё. Или толпой накинутся на белого человека, и тоже… Всё…
Несмотря на оглушающий грохот воды в реке, со стороны кишлака то и дело пронзительный женский вой пробивается. Понятно, вон сколько там убитых я сверху наблюдал.
Тошнотворные запахи дерьма и крови почуял задолго до приближения к разгромленному лагерю боевиков. Прикрывать нос рукавом или платком не стал, привыкать нужно. На войне всё-таки.
Иду дальше, головой по сторонам кручу. До мостика шагов сорок не дошёл, на еле заметной натоптанной развилке повернул налево, пошёл вдоль реки. Ещё немного, и до разбитого лагеря дойду, посмотрю, удалось ли хоть что-то Изотову обнаружить. Впрочем, уже вижу, что он на одном месте долго сидит, ещё и бумаги какие-то в руках держит. Значит, повезло полковнику.
На обычном с виду камне, как на ледышке, неожиданно поскользнулся, нога почему-то съехала. Упасть не упал, но равновесие с трудом удержал, пришлось извернуться и руками взмахнуть. Хорошо ещё, что пистолет не выпустил, а то улетел бы куда-нибудь, ищи его потом. Но свободной рукой пришлось в землю упереться.
А там, прямо перед глазами, фрагмент плоти… Обрывок кишок. В серой грязи под цвет местного камня, внешне неотличимый от мелких камушков. Так бы и не заметил, если бы он не попал мне под подошву и капли сукровицы из него не выступили.
Отшатнулся, выпрямился, сглотнул скопившуюся во рту тягучую горькую слюну. Желудок никуда не прыгнул, и не такое видеть доводилось, но зрелище всё равно нехорошее. Отвернулся, глянул по сторонам, уже понимая, на что нужно обращать внимание. И ещё раз сглотнул слюну — много тут подобных фрагментов, много. И пистолет можно убрать, уже некому тут контроль проводить.
Так и пошёл дальше, тщательно выбирая место, на которое можно поставить ногу. Нет у меня желания по человеческому мясу ходить. Пусть даже это мясо наших врагов…
