Непроизвольно оглядываюсь, а он перебрался на правую сторону, навалился на супругу, оба носами к окну прилипли, вниз смотрят.
Понятно теперь, откуда у нас крен образовался. Придётся помочь им. Аккуратно кладу ручку вправо, а чтобы не войти в вираж и лететь прямо, удерживаю самолёт на прямой левой педалью. Летим, так сказать, на правом боку. Восторженные охи влиятельных пассажиров за спиной становятся громче, а мальчишка даже умудряется разглядеть во дворе дворца пушку:
— А вон наша пушка, смотрите? Прямо напротив оленя…
К большому сожалению пассажиров, скорость у нас хоть и невеликая по моим меркам, но центр города мы буквально проскакиваем. Над окраиной выполняю третий разворот, уже начинаю потихоньку готовиться к посадке. Всё спокойно, полёт нормальный, скоро сядем… И тут неожиданно из-за спины прозвучало предложение-вопрос Николая Константиновича:
— Николай Дмитриевич, может быть вы покажете нам то, что показывали ЕИВ в Петербурге?
Понять, чего здесь было больше, предложения или вопроса, много ума не нужно, да и какая уже разница? Отказаться могу, не думаю, что князь в воздухе на своём настаивать будет, но потом обязательно как-нибудь отыграется. И княгиня молчит. Значит, одобряет просьбу мужа. Про мальчишку вообще молчу, у него сразу глазёнки в сверкающие от счастья прожектора превратились. Ну и как такому отказать?
— Хорошо! — кричу и киваю головой.
Выполняю четвёртый, выхожу на посадочный курс и иду по прямой. Предупреждать или не предупреждать о манёврах великокняжескую чету? А не стану! Пусть по полной хапнут острых ощущений.
Обороты на «малый газ», ручку от себя и самолёт опускает нос. Я говорил, что мы летим на высоте полсотни метров? Поверьте, это только кажется, что много. На самом деле три-четыре секунды и до земли рукой подать, дотронуться можно!
Охает княгиня, сдавленно шипит князь, вцепляется мне в плечо жёсткой хваткой. Не обращаю на это никакого внимания, лишь вижу краем глаза, как побелело лицо мальчонки, как в страхе приоткрылся его рот. А я уже толкнул вперёд до упора РУД и потянул на себя ручку управления. Перегрузка ощутимо для них, но едва заметно для меня прижимает нас к сиденьям, вминает в спинки кресел, и мы довольно-таки шустро за счёт хорошего разгона набираем и набираем высоту. Проскакиваем наши полсотни и ещё тридцать, скорость падает, падает, и я толкаю ручку от себя.
Желудок толкается в горло, недавний обед предательски рвётся наружу, но это ещё не всё…
Резко заваливаю аппарат в правый крен, в сторону княгини. И снова иду со снижением. Но, недолго. На полусотне метров перевожу самолёт в горизонтальный полёт и выполняю левый полувираж. Потом правый, и на этом заканчиваю аттракцион «весёлые горки».
За спиной мёртвая тишина, пассажир справа тоже молчит. Понимаю — близость земли способствует значительному усилению острых ощущений…
Пока крутился и бултыхался, выполняя просьбу великого князя, посадочную площадку мы благополучно проскочили. Пришлось разворачиваться на сто восемьдесят градусов и садиться с обратно-посадочным курсом.
Сел мягонько-мягонько, даже самому понравилось. Мальчишка отмер на посадочном, когда вошёл в глиссаду и приступил к снижению. Начал потихонечку головёнкой по сторонам вертеть. Потом ещё больше осмелел, подпрыгивать на сиденье принялся от полноты чувств, так понимаю. А само приземление привело его в полный восторг.
А за спиной всё это время было тихо-тихо. Я даже обернулся, убедился, что с ними всё в порядке. Князя не видел, он у меня за креслом находится, а вот княгиня была в полном порядке. Правда, бледненькая почему-то. Но кабину мне не испортила…
Зарулил на место, прямо к торжественному комитету по встрече. В лице господина Изотова. Жандарм на этот раз никуда не убегал и не прятался, предпочёл лично встречать нас из полёта. И даже не стал ждать полной остановки винта. Как только я выключил мотор, так он и кинулся к правой дверке. Распахнул её, голову внутрь сунул, оглядывает великокняжескую чету:
— С вами всё в порядке, ваши высочества?
— С нами всё в порядке, — ответила вместо князя Надежда Александровна. — Как эту штуку отцепить?
— Сейчас, сейчас, — засуетился Константин Романович. Погрозил мне кулаком и принялся освобождать от привязных ремней княжича. — Сию минуту помогу!
Полковник буквально на руках вынес из кабины мальчишку, поставил его на землю и зачем-то отряхнул рубаху от несуществующей пыли. Или хотел убедиться, что с ним всё в порядке.
— Николай Дмитриевич, вы в своём уме? Такое вытворять в воздухе? — прошипел мне и тут же снова полез в самолёт, освобождать от ремней княгиню.
Ишь, шустрый какой. То по углам прячется, то перед глазами так и скачет. Осадить? Пожалуй, но не сейчас, а чуть позже.
Но и мне пора на выход, однако. Освободился от пут, спрыгнул на землю, развернулся и сложил свою спинку кресла. Так оно князю будет сподручнее выбираться.
И верно, на земле он оказался раньше супруги, и даже успел обойти вокруг самолёта и прийти ей на помощь, оттеснив плечом в сторону Изотова. А потому что нечего куда не надо руки свои тянуть.
