После ужина гости баронессы разошлись по интересам. Где-то звучала музыка. Кто-то сел за карточный стол, кто-то ушёл в комнату, где началась новомодная игра в шары, причём леди принимали в ней самое активное участие. Ещё бы! Когда они наклонялись над поверхностью игорного стола, можно было так красиво оттопырить свой задик, заглядевшись на который, мужчины позорно промахивались и, вообще, забывали сделать ход. Отчего-то подумалось, что все эти увеселения обходятся гораздо дороже, чем обошлось бы обучение племянницы в пансионе. Но она ни за что не попросит денег у тётушки. Вот выйдет замуж и попросит мужа вернуть той всё, что было затрачено на содержание. А может, муж поможет выяснить, куда же пропало её наследство.
Как же хотелось прямо сейчас покинуть это шумное самовлюблённое сборище. Не может быть, чтобы вся столица проводила так время. Кто же тогда работает? Не в булочных и в сапожных мастерских, нет. Там как раз есть, кому работать. Но есть же и государственные учреждения. Суды, представительства, другие органы управления. Как-то не верилось, что кто-нибудь из этих расфуфыренных молодых людей сидел за конторкой в банке или принимал иностранных послов. Хотя… от лорда Торшелла и того молчаливого незнакомца так и веяло властью. Непререкаемой властью, получаемой вместе с рождением в самых высших слоях общества.
– Господин Кольпино, – обратилась Сатура к художнику, когда поняла, что сегодня уже не выдержит ни минуты присутствия на этом сборище, – сегодняшний день мне показался таким длинным, с непривычки я устала. Прошу прощения, но мне пора отдохнуть.
– Ну что вы, моя муза! – глаза художника сияли восторгом не хуже, чем волшебные фонарики, освещающие садовые дорожки. – Я счастлив, что вы сочли возможным уделить мне столько времени! Надеюсь, ваше решение насчёт шедеврального полотна, где вы бы блистали во всей своей красе, не заставит долго себя ждать.
– Я подумаю, господин Кольпино, – ответила Сатура. – Благодарю, что проводили, дальше я сама, – и она пошла по направлению к своим покоям.
Идти предстояло мимо череды больших и малых гостиных. Двери нескольких из них были широко раскрыты, и там были слышны голоса и смех. Сатура старалась быстрее пройти мимо них, пока те, кто там коротал вечер, не пригласили её присоединиться. Наконец, шум стал стихать. Как же хорошо! Ей просто необходимо побыть одной. Оказывается, сборище веселящихся лордов и леди, если их так можно назвать, переносить гораздо сложнее, нежели десять пансионерок в одной спальне. Можно стереть со своего лица опостылевшую вежливую улыбку и побыть самой собой – несчастной одинокой девчонкой. Хоть немного! Всего лишь до утра. А завтра опять в бой. В бой на чужом поле и с более изощрённым противником.
***
Неизвестно в какой момент Сатура почувствовала странное томление. Такое, что охватывало тело при просмотре картинок в книжке, что принесла тётушка. Да что же это такое? Неужели и её увлекла атмосфера распущенности, царящая в этом доме? Нет, она не такая! Кажется, любой, кто сейчас увидит её горящие глаза, поймёт, что же несчастная испытывает. Поймёт и посмеётся. Совершенно некстати за поворотом коридора послышались приближающиеся голоса и игривый женский смех. Нет, только не сейчас! Что люди подумают при виде её разгорячённых щёк? Придётся отсидеться в одной из комнат, заодно умыться и успокоиться.
Сатура так и не поняла, почему из всех дверей выбрала именно эту. Как будто что тянуло. Когда же она зашла в комнату, то онемела. Тот самый лорд, который пришёл на ужин вместе с тётушкой и уступил своё место художнику, стоял в приспущенных брюках около стола, на котором сидела какая-то дама. Голова дамы была откинута назад, юбки задраны, ноги широко раздвинуты и между этих самых ног, собственно, и находился золотоволосый полубог. Его нагая спина блестела от пота, точёные мышцы рельефно выделялись под бронзовой кожей, завораживающе играя при каждом движении. На один миг, показавшийся Сатуре вечностью, мужчина замер, но потом зарычал и с какой-то обречённой яростью продолжил движение.
Волна жара, прибывающая с каждым мгновением, окатила непрошеную гостью с головы до ног. И это не был жар стыда. Ей вдруг остро захотелось оказаться на месте этой бесстыдницы. И только тогда, когда Сатура это осознала, пришёл всепоглощающий стыд. Вспомнился вчерашний вечер. Опять оказалась не там и не вовремя. Опять пришлось тайком пятиться и скрываться за дверью. Ну почему её принесло именно в эту комнату! Почему? Почему? Почему? И почему так обидно, что этот совсем незнакомый ей мужчина занимается таким непотребством с совсем незнакомой ей женщиной? Больше никогда она не войдёт в чужую комнату без стука. Да она согласна даже в свою комнату стучатся, только бы забыть, как сильные руки лорда сжимают белые ноги. И стоны. Жаркие стоны наслаждения.
