За окном заморосил меленький дождь, постепенно нарастая и превращаясь в обильный ливень, я прикрыла створку окна, и барабанящих капель стало почти не слышно. Спать совершенно не хотелось, хотелось вечно смотреть на дремлющего мужчину. Комнату пропитывал запах его терпкого одеколона, медленно сводя меня с ума. Я чуточку приблизилась, а потом еще на несколько сантиметров. 'Только чтобы лучше видеть его лицо', - мысленно убеждала себя я. И лишь подлетев настолько, что почувствовала теплое дыхание на своей щеке, я, наконец, очнулась от дурманящего соблазна его близости, и отскочила как ошпаренная, чуть не врезавшись в стену.
После прошлого раза я долго чувствовала себя разбитой и униженной и, хотя англичанин никогда не напоминал мне о той неловкой ситуации, повторять опыт не хотелось и одновременно жгуче хотелось прильнуть к его твердым на вид, но таким мягким и дурманящим на вкус губам. Лишь крохи разума все еще держали меня в рамках, не давая упасть в собственных глазах ниже плинтуса. С каждой секундой я все больше пьянела от близости Даниэля приправленной недоступностью и понимала, что нужно срочно что-нибудь сделать, отдалиться, слегка протрезветь, но даже за стенкой в гостиной я бы прислушивалась к его спокойному дыханию.
Вылетев в прихожую и поспешно схватив пальто и зонт, спустилась вниз, стараясь не забывать, что внешне я человек и вокруг люди, а люди не умеют летать и носить предметы перед собой сверхъестественной силой. Дождь радостно барабанил по зонту, пока я отдалялась от отеля по полутемным переулкам осени. Еще недавно, несмотря на всю свою смелость, ни за что не решилась бы гулять ночью по пустынному городу в одиночестве, даже в цивилизованной европейской стране, а вот теперь бесстрашно бродила как царь зверей среди каменных джунглей. Но, как говорится, кто ищет приключений, тот всегда на них нарвется. Не удивительно, что из прилегающих к дорожке деревьев вынырнул подвыпивший нахал неопределенной национальности и дернул меня за лацкан пальто с не известно какими намерениями, но, судя по тому, что он с трудом стоял на ногах, вряд ли сексуально характера. Я больше от неожиданности, чем от страха, швырнула его обратно в лес, хлестнув импульсивно среагировавшим щупальцем, значит, опасность мне все же грозила. Разоблачения не боялась, во-первых, он был пьян и никто ему не поверит, ну а во-вторых, твердила разошедшаяся внутри меня злоба: 'Вы все скоро умрете, даже не успев взглянуть в глаза своим убийцам!'
Что же было после?
Сколько же столетий человечеству предсказывали конец света! Каждая круглая дата сопровождалась очередным всплеском суеверных шепотков, сначала просто сплетен, затем глобальной паники, разносимой, словно паразитами, средствами массовой информации. Ванга и Настрадамус, Библия и Коран, физика и астрономия твердили о неминуемой гибели нашей цивилизации. Ученые пугали обывателей то глобальным потеплением, то очередным ледниковым периодом, то экологической катастрофой, религия, не отставая, воцарением на земле антихриста. Человечество, несмотря ни на что, продолжало жить, с содроганием глядя на шедевры кинематографа, посвященные апокалипсису, и ему все время подкидывали все новые и новые причины скорой смерти: мировая война, бомба разрушительной мощи, непобедимый смертоносный вирус, столкновение Земли с кометой. Как бы утопично не звучали очередные фантазии на эту тему, их всегда объединяла масштабность причины - смерть должна была прийти за людьми в личине чего-либо ужасающего.
Вы так глупы и легковерны, так слабы и предсказуемы, так самоуверенны и тщеславны, а меж тем смерть ходит среди вас аккуратная и незаметная, серая и крадущаяся, сливающаяся с урбанистическим пейзажем. Ее привычные человеческие черты не дают вам разглядеть внутреннюю мощь, вы продолжаете ожидать нечто громадное и ощутимое, с опаской глядя вверх, а не прямо перед собой и в результате, находясь в шаге от пропасти, не в состоянии рассмотреть ее осыпающиеся края и черное бездонное нутро. А между тем безумно обычная девушка, бродящая по темному осеннему городу и мужчина средних лет, мирно спящий в номере отеля, символизировали конец света и являли собой то самое орудие судьбы. Все просто, вселенная предпочитает простоту и незатейливость.