– Погоди, ну что ты делаешь! Пуговицы сейчас оборвешь. Дай сюда… – аккуратно отодвинув руки Теодоры, Том расстегнул ширинку. – Не знал, что на тебя так действуют справочники.
– Будешь читать мне перед сном энциклопедию?
– Каждую ночь по десять страниц.
– Мы же так вообще спать не будем.
– Ну да! В этом весь смысл!
Ритуал Теодоре не нравился. Всерьез не нравился. Большинство радикальных магических воздействий предполагало использование этически и эстетически неприемлемых компонентов – свежей крови, желчи, внутренних органов. Но это были… как бы помягче выразиться… мертвые органы. Уже мертвые. Никто не требовал от Теодоры зарезать кого-нибудь прямо на пентаграмме.
До этого вот момента.
Высунувшись из корзины, курица поглядела на Теодору блестящим, как бусина, черным глазом. Перья у нее были шелковые и невесомые, а под ними скрывалось удивительно горячее, мягкое, слабое тельце. Курица дышала, моргала, испуганно вертела головой, зачем-то приоткрыв клюв, в котором виднелся крохотный розовый язычок.
«Может, спалить этот дом?» – обреченно подумала Тео. – «Пригласить Эвери на чашечку кофе, занять разговором – а Том быстренько сбегает, керосином плеснет и спичку сунет. Нет дома – нет проблемы».
Осторожно, одним пальцем она погладила курицу по шее, нежно раздвинув перья. Жесткие остовы торчали из пергаментно-тонкой кожи, как иглы из ежа.
– Я не смогу.
– Да ладно. Это же просто курица, – в который раз попытался донести мысль Том. – Вчера ты котлетки у господина Рамбле ела – как думаешь, из чего были сделаны? Из такой же вот курицы.
– Но там была мертвая курица!
– Любая мертвая курица когда-то была живой.
– Естественно! Но эта трансформация происходила без моего участия!
– Не понимаю. Это же. Просто. Курица.
Диалог, завершив круг, вернулся в исходную точку – как и множество раз до этого. Застонав, Тео закатила глаза.
– Я не смогу!
– Ладно. Не сможешь – не делай, – внезапно отступил от сценария Том. – Давай я курицу зарублю.
– Ты?!
– Я.
– Но в справочнике сказано… – остановившись прямо посреди улицы, Тео выдернула из сумки книжку. – Затем следует отрубить курице голову и окропить вытекающей кровью печать. Действие необходимо производить как можно быстрее, пока у птицы еще бьется сердце. При обрызгивании сигила кровью читайте вербальную формулу… Хм. Да, действительно. Здесь нет прямого указания, что рубить голову и читать заклинание должен один и тот же человек. Речь идет только о согласованности действий. Но я не уверена, что понимаю инструкцию правильно…
– Так что, будешь все-таки рубить?
– Нет! – Тео виновато покосилась на курицу. Голова птицы торчала из перевязанной тряпкой корзины, как перископ подводной лодки из глубин океана. – Давай лучше ты. Ты же умеешь?
– Я в деревне рос. Откуда, по-твоему, мы брали мясо? В ресторане, за три медяшки котлетка?
– Ну да. Конечно. Ты умеешь. Но… ей же не будет больно? В смысле, ты сделаешь это быстро, раз – и все?
Поглядев с жалостью, Том нежно, как ребенка, поцеловал Тео в лоб.
– Конечно, солнце мое. Ей совсем не будет больно. Раз – и все.
Тео была благодарна ему за эту ложь.
– Попробуйте вспомнить. Может, вы ссорились с кем-то? Может, сын случайно кого-то обидел? – поставила на стол чашку Тео. По тонкому полупрозрачному фарфору струился венок незабудок.
– Нет. Ничего такого. Я всегда старалась поддерживать хорошие отношения с людьми. В меру возможностей, конечно, размолвки случались… Но ссора? Нет, такого не было. И Реми – добрейший ребенок, такой нежный, чувствительный! Ни разу за все годы в школе он не затевал ссор!
Тео скептически хмыкнула. Если Реми действительно был таким, каким его описывала мать, мальчику оставалось только посочувствовать.
– А муж? У него были конфликты? Госпожа Эвери, это очень важно. Максимальную эффективность ритуал получает, если его проводят в месте произнесения проклятия.
– Да, я понимаю, я все понимаю. Но… милейшая госпожа Дюваль. Я действительно не знаю. Джонатан был замечательным человеком – добрым, отважным, благородным. Его все любили. Не могу представить, чтобы кто-то захотел причинить ему зло. Тем более… получается, что этот человек был вхож к нам в дом. Но мы принимали только узкий круг – друзей, родственников, коллег. Я полностью уверена в том, что эти люди искренне к нам привязаны.
– Коллег? – уцепилась за ниточку Тео. – А кем работал ваш муж?
– Он был начальником пожарной части. Джонатан сам участвовал в тушении пожаров, он много раз выносил людей из огня, рискуя собственной жизнью! Никто из ребят никогда не пожелал бы моему мужу зла.
Тео покосилась на Тома. Госпожа Эвери не сочла нужным предлагать слуге место за столом, и теперь он уныло топтался у стены.
– Ну что ж. Раз вы так уверены… Будем работать с тем, что есть. Полагаю, гостей вы обычно принимаете на первом этаже.
– Да, конечно. В столовой – это вон там, за дверью, или здесь, в гостиной.
– А, простите… туалет где находится?
– Пойдемте со мной, я провожу.
– Нет, госпожа Эвери, вы неправильно поняли. Я всего лишь хочу понять, как именно передвигались по дому гости. Туалет здесь же, на первом этаже?
