– А то! Рене у певички нашей работает всего две недели – но уже на дух ее не переносит. Истеричка, говорит, к тому же еще и жадная. Рене две конфеты из вазочки взяла, так Лемуан заметила недостачу и штраф из жалованья вычла. За две конфеты! – Том поглядел на Тео так возмущенно, словно сам годами конфеты безнаказанно у арендаторов жрал. – В общем, мы болтали, болтали, потом прошлись по набережной, посидели, на море поглядели. Как раз закат был… Красотища! Вы обязательно должны это увидеть. Хотите, я завтра отведу? Лавочка под деревом, волны шумят, море плещется – и солнце в него сползает, здоровенное такое, темно-красное. Вам точно понравится. Давайте завтра или послезавтра…
– Том.
– А. Да. Завтра мы опять с Рене встречаемся – пойдем кофе пить. Не в «Медвежьей норе», правда, скромно все будет… Но за Рене я в полдень прямо к Лемуан зайду, – многозначительно поиграл бровями Том.
– О, – растерялась не понявшая намека Тео. Том хвастался, что завтра же проникнет на территорию противника? Или предполагал, что завалит свою служаночку прямо в кровать Марго Лемуан? – О. Это, конечно, замечательно…
– Еще бы! Приду на полчаса раньше и пошарю у певички на трюмо. Должна же там расческа быть!
– Чтобы ты пошарил на трюмо, надо, чтобы Рене вышла.
– Так я же говорю: приду на полчаса раньше! Куплю мороженое, уроню в прихожей, чтобы Рене пришлось пол помыть. А сам тем временем к трюмо – и сниму несколько волосков с расчески.
– А вдруг это будут волосы Рене?
– Вы скажете тоже… – Том бросил на Теодору взгляд, полный алкогольного величественного превосходства. – Певичка-то наша брюнетка. А Рене – блондинка! Ну, как вам мой план?!
– Гениально, – потрясенно резюмировала Тео и тоже хлебнула из горла оранжада. Ситуация требовала вина или хотя бы виски – но уж что есть, то есть. Не ропщи, и пречистый огонь будет к тебе милостив.
Следующий день стоил Теодоре еще трех медяшек – зато к вечеру появился довольно скалящийся Том, извлек из кармана свернутую конвертиком бумажку и вытряхнул из нее несколько длинных черных волос.
– Вот. Проще простого.
Вид у него при этом был такой гордый, что Тео просто вынуждена была энергично запротестовать, доказывая, что принесенные волосы – это подвиг, достойный Геракла. Том слушал, смущенно потупившись, по гладко выбритой физиономии бродила счастливая мечтательная улыбка.
– Томми! Томми! – звонко окликнули от калитки.
Вздрогнув, Том обернулся.
– О! Рене! Госпожа Тео, простите, я… Быстро, туда и обратно… – он беспомощно переводил взгляд с Теодоры на белобрысые кудельки, мельтешащие за калиткой. – Пять минут, госпожа!..
– Да ступай уже. Развлекайся, – великодушно махнула рукой Тео. – А я зельем займусь.
Не глядя на Тома, она аккуратно смахнула в конверт волосы. Того, что раздобыл контрактный, хватило бы на три-четыре полноценные порции отворотного. Это хорошо – всегда лучше иметь ингредиенты про запас. Инструкция к зелью несложная, но кто знает, что может пойти не так.
В кабинете Тео аккуратно расставила на рабочем столе газовую горелку, лабораторные стаканы для смешивания и мерные мензурки для компонентов. Методично накрошила травы, тщательно отсчитала иглой сушеных бабочек-золотянок и взвесила порошок из сердец зимородков.
Тома все еще не было.
Отмерив достаточное количество дождевой воды, Тео перелила ее в колбу и зажгла газ. Травы добавлять нужно было сразу, сердца и золотянок – после закипания, а волосы – когда органика полностью растворится в зелье.
Поставив колбу на огонь, Тео задумчиво поглядела в окно. Отсюда она видела Тома, который стоял, облокотившись на калитку, и девушку перед ним. Она что-то говорила, эмоционально взмахивая руками, а Том таращился, как баран на таблицу Менделеева, и глупо улыбался.
Вот что эта блондиночка может рассказывать такого, что интереснее ритуала с отворотным зельем?
Вода закипела, выплевывая искрящиеся пузырьки, и Тео, прочитав заклинание, направила магию в колбу. Совсем немного, но очень точно – в самый центр сосуда, так, чтобы жидкость закрутило бурлящим водоворотом.
Так. Отлично. Теперь бабочки и сердца.
Помешав стеклянной палочкой отвар, Тео настороженно принюхалась. Она ожидала, что из колбы потянет дешевым бульоном, но запах был горьковато-прозрачным, чуть холодноватым. Так пахнут мокрые хризантемы в ноябре.
Еще раз помешав зелье, Тео вернулась к окну, встав так, чтобы штора скрывала ее от случайных взглядов.
