Изобразив лицом крайнюю степень неодобрения, Теодора мысленно вздохнула с облегчением. Тащиться в одиночку на кладбище ей вовсе не улыбалось. Место было действительно жутковатое – по-настоящему, а не в киношном готическом стиле.
Кладбище располагалось за городом, в низине. Ярко светящиеся окна домов отсюда были не видны, и бледный огонек фонаря выхватывал из темноты то черную бесформенную массу, в которую ночью превратились кусты, то уходящие в небо колонны кипарисов. Где-то в глубине кладбища тоскливо вскрикивали и охали ночные птицы, в траве что-то шуршало и скреблось – звук то опасно приближался, то удалялся, двигался нехорошими тревожными кругами.
Конечно, на самом деле бояться было нечего. Это просто ночь. Просто ветер. И просто мыши.
Но мысль о том, что в десяти шагах за спиной стоит Том, была очень, ну просто очень приятной.
С пятой попытки отыскав тропинку к самой свежей могиле, Тео опустилась на колени и достала из корзины коробку.
– Эльза Фотье, упокоенная и погребенная, возьми с собой эту тягость. Пронеси ее через границу, брось в пречистый огонь, и да будет заклятие разрушено.
Разрыв руками неглубокую ямку, Тео опустила туда крупную клубнику и засыпала землей.
– Как этот плод гниет, так будут разрушены сети магии, опутавшей душу и разум Августо Фонтеля. Да будет так!
Приложив ладони к земле, она толкнула магию внутрь, как слишком крупный плод – в узкую бутылку. Короткое усилие – и мгновенное облегчение, когда заклятие ушло вниз, туда, где спала вечным сном Эльза Фотье.
Поднявшись, Тео отряхнула колени и подняла с могильной плиты фонарь.
– Том?
На мгновение ее охватил ужас – почему-то показалось, что Том не отзовется. Он исчез, растворился в шуршащей, скребущейся тьме, бесследно сгинул в колышущихся и шепчущих ветвях. На самом деле Тео на кладбище одна. А то, что смотрит ей в спину… это уже не Том.
– Да, госпожа.
Контрактный вышел на свет – плохо выбритый, взъерошенный, в несвежей рубахе. Том был чудовищно, восхитительно материален, и Тео с трудом удержалась, чтобы не полезть к нему с радостными объятиями.
– Я закончила. Можем идти домой.
– Вот и хорошо, – с видимым облегчением улыбнулся Том. – Не нравится мне это место. Недоброе какое-то.
– Я тоже от него не в восторге, – протянув руку, Тео поймала контрактного за рукав и потянула к себе. – Не отходи далеко, упадешь. Фонарь слабый, освещает только то, что уже под ногами.
Согласно угукнув, Том пристроился у нее за спиной – теплый, шумно пыхтящий. Живой.
– А почему вы клубнику зарыли? Вчера же говорили, что яблоко нужно.
– Порылась в дополнительных источниках. Годится любая органика – хоть яблоко, хоть мясо, хоть грибы. Но клубника быстрее гниет, а нам важна скорость.
Неделю Тео ждала новостей, затаив дыхание. Потом не выдержала и послала Тома на разведку.
– Ну, что?! – накинулась она на вернувшегося контрактного.
– Госпожа Фонтель просила передать, что результата по-прежнему нет.
– А клубника как? Ты проверил?
– Проверил. Сгнила начисто.
Другие ритуалы Тео пробовать не стала. Да, в книгах было еще штук пятнадцать разных способов, но какой смысл, если каждый из них – всего лишь вариация на тему уже использованных методов?
Нужно было что-то иное. Что-то принципиально отличное.
Например, поймать чертову девицу в подворотне, подбить ей глаз и пригрозить судом, если не прекратит заниматься глупостями. Очень соблазнительная идея – но, к сожалению, певичка просто не сможет ничего прекратить. Ритуал-то не она проводила. А дать в глаз господину Туро не представлялось возможным – мудак скрылся, предусмотрительно не оставив нового адреса.
Тяжко вздохнув, Тео снова зарылась в книги. Она читала, выписывала схемы ритуалов, сличала их, вычеркивала дублирующие и снова читала. К вечеру голова у Теодоры гудела, как трансформаторная будка, а перед глазами кружились мелкие черные мушки.
Устало разогнувшись, Тео отложила карандаш и потерла болезненную ямку на среднем пальце.
Господи, как же хорошо было работать на ноуте. Да здравствует прогресс. И в задницу викторианскую романтику.
Потянувшись, Тео наклонила голову вправо, влево, повела затекшими плечами.
– Том?
Ответом была тишина.
– Эй, Том! Ты где?
Спустившись по лестнице, Тео обследовала первый этаж, никого не нашла и вышла на крыльцо. Том обнаружился на ступеньках. Склонившись над очередной деревяшкой, он вырезал стеблевидную загогулину.
– Что ты делаешь? – села рядом Тео.
– Полочку. Вы же хотели, чтобы над раковиной решетка была для помытой посуды. Ну вот, пока так, – он показал деревянный каркас, прошитый медными прутьями. – Сейчас крепления вырезаю.
– Можно просто на бруски посадить.
– Можно. Но некрасиво.
Поддев лезвием дерево, Том мягко, как масло, взрезал поверхность, закручивая стружку золотой спиралью.
– Ты же понимаешь, что можно так не возиться? – не выдержала Тео.
– Вы о чем? – растерянно захлопал выгоревшими ресницами Том.
– Все эти завитушки, полки для горшков, горки для цветов. Ты понимаешь, что можешь этого не делать?
– Но вы же хотели…
