— Что делаешь? — Тео опустилась на ступень рядом с Томом.
— Да вот, сандрик над дверью поменять хочу, — показал он что-то маловразумительное: то ли гнутую ножку, то ли кривую ручку.
— Прости, что?
— Сандрик. Ну… вроде полочки штуковина такая, над дверью у нас была — только прогнила начисто.
Обернувшись, Тео обозрела потемневшее от времени некрашеное дерево там, где находился старый… сантик. Сандик. Сарник.
— А если купить?
— Я уже балясины в столярке заказал — они деньги дерут так, как будто не сосну пилят, а бриллианты гранят. Так что сандрик я уж как-нибудь сам.
Тут и работы-то… — Том сделал неопределенный жест рукой, потом почесал в затылке. — С нормальными инструментами дня за два управился бы. А с этим хламом, наверное, с недельку проковыряюсь.
— Может, вообще без… сатика? Какой в нем смысл? Пусть будет просто гладкая дверь.
— Ну… вообще-то да, практического смысла никакого, — Том отложил опасно поблескивающий нож, который прорезывал ажурный узор на оборе. — Сандрик должен дверь от дождя и снега защищать, а у нас все равно над верандой крыша. Но смотрится ведь красиво! Ну и цветы на него поставить можно. Вам же нравится, когда всякая такая ерунда по веранде развешана. Вот, можно на сандрик пару горшков с плетучками запихнуть, будут вниз свисать по бокам от двери. Красиво же!
Напрягшись, Тео припомнила узкий резной козырек над дверью. На него действительно можно было поставить… ну, скажем… парочку горшочков с декоративным плющом.
— Это да. Красиво. Но тебе вовсе не обязательно…
— Да ладно! Мне даже нравится. Люблю с деревом возиться. Плохо только, что инструмента нормально нет. А то я бы вам такую красоту сделал — ни у кого в городе такой не было бы!
На мгновение физиономия у Тома стала до крайности самодовольной — и Тео не удержалась от улыбки.
— О да. К нам будут водить экскурсии. Посмотрите на этот уникальный сандрик! Его создал великий зодчий, мастер резьбы по дереву Томас Макбрайд.
— А за отдельную плату я могу раздавать автографы.
— На… — сиськах, чуть было не брякнула Тео, но вовремя прикусила язык. — На декольте.
— Что — на декольте?
— Автографы. Берешь и расписываешься вот здесь, — Тео целомудренно провела пальцем под ключицей. Том проследил за ее жестом внимательным взглядом, задержав глаза на открытой коже чуть дольше, чем было нужно.
— Да. Там тоже можно, — разом поскучнев, он снова уткнулся в обструганную деревяшку. — Кстати, там, кажется, к вам заказчица пришла.
— Где? — подняла голову Тео.
— Да вон там же, — Том кивнул в сторону опушки. — Видите, платье через кусты голубеет? Эта дамочка полчаса назад пришла, покрутилась у калитки и к лесу ушла. Так с тех пор и гуляет.
— Может, она цветы собирает, — пожала плечами Тео.
— Пойти спросить?
— Не надо. Захочет — сама придет. А не захочет — значит, не очень и нужно было.
С нерешительными клиентами Тео предпочитала не связываться. Бороться с чужими сомнениями — только время зря тратить. Нет, нужно дождаться, когда человек все сам для себя решит, поймет, чего именно он хочет. И только после этого указывать ему путь к достижению цели. И брать за функции проводника солидный процент.
Словно услышав их разговор, женщина в голубом вышла из-за густой ивовой поросли. Сделав пару шагов, она поправила шляпку. Потом отряхнула перчатки. Расправила безупречно ровные складки на юбке. У самой калитки она пригладила воротничок и еще раз поправила шляпку. А потом неуверенно помахала рукой.
— Госпожа Дюваль!
— Да-да, одну секунду, — немедленно отозвалась Тео, пихая контрактного в бок. — Том, проводи гостью!
Безропотно отложив деревяшки, Том поднялся, роняя с колен стружки.
— Конечно, госпожа.
Широко распахнув калитку, Том жестом вышколенного швейцара взмахнул рукой, указывая на дом, и женщина, шагая деревянной походкой, быстро пересекла двор.
— Меня зовут Лилия Фонтель. Я могу поговорить с вами наедине?
Стоящий у нее за спиной Том закатил глаза.
— Конечно, — приветливо улыбнулась Тео. — Проходите, присаживайтесь. Выпьете что-нибудь? Кофе, лимонад, может быть, немного вина?
— Для вина, пожалуй, рановато… — с сомнением покачала головой Лилия Фонтель.
— Для хорошего вина нет плохого времени. Том, принеси нам, пожалуйста, бутылку шабли и фруктов.
— Сейчас, госпожа, — с абсолютно нейтральным лицом поклонился контрактный и послушно ушел в дом. Тео была уверена, что выкладывать фрукты в тарелку Том будет рядом с открытым окном — но какая, в сущности, разница? Все равно она введет его в курс дела. Так что пускай подслушивает на здоровье — меньше потом рассказывать.
Поднявшись по ступенькам, Лилия Фонтель уселась в кресло — прямая, как доска.
— Я к вам по очень интимному вопросу, госпожа Дюваль. Даже не знаю, как начать…
— Позвольте, я помогу, — привычно изобразила сочувствие Тео. — Вам нужно средство, делающее любовь безопасной, или средство, избавляющее от последствий любви?
— Что? Нет! — вскинулась Фонтель. — Нет. Вы меня неправильно поняли, госпожа Дюваль. Я не собиралась покупать… то, что вы предлагаете. Более того — у меня нет нужды в этих средства. Давно уже. Совсем нет.
— О. Прощу прощения…
