Да. Тео ее отлично понимала. Когда ты замечаешь измену мужа, когда даешь ему понять, что ты заметила — тогда нужно принимать решение. Либо ты разводишься — и причиняешь себе боль. Либо ты смиряешься — и причиняешь себе боль.
Хорошего выхода нет.
Тео выбрала развод. Но она понимала тех, кто просто зажмуривается и плывет по течению. Потому что иногда ничего не делать действительно проще.
— Я вас понимаю, госпожа Фонтель.
— Так продолжалось долгое время. Я даже не знаю, как это объяснить… У нас было что-то вроде договора. Не то чтобы мы действительно договаривались, никто не говорил подобного вслух — но договор действительно был. Я зарабатываю деньги, управляю домом, с уважением отношусь к Августо. А он остается хорошим мужем. И знаете… Августо ведь таким и был. Он всегда уделял мне внимание, заботился, терпел мою усталость и плохое настроение. И то, что мужчина делает с женщиной после брака… Вы меня понимаете… Августо исполнял все, что должен исполнять муж. А теперь… Теперь этого нет! — внезапно выкрикнула Фонтель, и Тео подавилась вином от неожиданности. — Теперь Августо днями и ночами пропадает у этой шлюхи! Он перетаскал ей все мои драгоценности, потратил все наличные деньги и попытался опустошить счет. К счастью, управляющий банком обратился ко мне — и я сразу же заблокировала операцию. А знаете, что потом произошло? Знаете?! Августо кричал на меня! Он требовал, чтобы я отдала ему деньги, он говорил… он говорил… ужасные вещи. Я не хочу повторять. И я не хочу больше этого слышать. Никогда. Пожалуйста, верните мне Августо!
— Конечно, госпожа Фонтель, — Тео накрыла ладонью ее сухую холодную руку. — Я сделаю все, что могу. Но… не поймите неправильно… сначала я должна убедиться, что это действительно приворот.
— Вы думаете, что я обманываю себя? — горько улыбнулась Фонтель. — Мужчина просто устал от уродливой старой жены — и поменял ее на молодую красавицу. Для этого вовсе не нужен приворот, вы правы.
— Я вовсе не это хотела сказать! — возмутилась Тео, хотя на самом деле хотела сказать именно это. Не чтобы она действительно считала Фонтель уродливой и старой — скорее, усталой и замученной. Но мужчины действительно уходят к юным красоткам, и никакая магия для этого не нужна.
— Не надо, — покачала головой Фонтель. — Я все понимаю. Конечно, вы должны убедиться. Проведите все проверки, которые сочтете нужными. Но я уверяю вас: это именно приворот.
— И почему же вы так уверены? — заинтересовалась Тео.
— Потому что Августо слишком любит деньги. Брак со мной — это самая выгодная сделка его жизни. По своей воле Августо ни за что от нее бы не отказался.
Главное и единственное, что Теодора знала о привороте — он был абсолютно, совершенно, гарантированно незаконен. Вмешательство в психическую деятельность граждан и магическое побуждение к принятию решений каралось штрафом до трехсот золотых либо заключением сроком до пятнадцати лет. Если речь шла о воздействии на государственного служащего, срок увеличивался до тридцати лет. Поначалу драконовские меры удивили Теодору — но потом обдумала вопрос и пришла к выводу, что суровое наказание закономерно. Воздействие на психику государственного служащего — это прямое посягательство на монополию создания и исполнения закона.
Так что пятнаха за приворот — это фигня. Хорошо, что не вешают.
Вот в этом-то и скрывался корень проблемы. Лилия Фонтель — не миллионерша, не владелица корпораций и не наследница легендарного антиквара. Разведясь с ней, муж получит солидную, но вовсе не ошеломительную сумму. Иди на огромный риск ради такой сомнительной цели… Теодора полагала такое развитие ситуации маловероятным.
С другой стороны… В мире полно идиотов.
Поэтому Тео, порывшись в библиотеке, выбрала солидную стопку пыльных томов.
— Том, отнеси это, пожалуйста, наверх.
Бесшумно возникнув в дверях, контрактный прислонился плечом к косяку.
— Вы правда собираетесь выполнить этот заказ?
— Если проблема действительно в привороте — конечно.
— Думаете, этой Фонтель будет лучше, если муж вернется?
— Не имеет значения, что думаю я. Важно, что думает Фонтель. Это ведь ее жизнь.
— Зря она это затеяла, — нахмурился Том. — Радоваться надо, что этот урод наконец-то свалит.
— Вот в данном конкретном случае урод, возможно, не виноват. Если Августо действительно приворожили, то измена была навязана извне, причем в такой форме, которой обычный человек противостоять не может. Ты ведь у нас гуманист… Не хочешь посочувствовать несчастному обманутому бедняжке?
— Не хочу, — сжал губы в нитку Том. — Нельзя предавать тех, кого любишь.
— Но Августо не любит жену.
— Тех, кто любит тебя, тоже нельзя. В этом же весь смысл. Семья — это когда знаешь, что тебя не предадут.
Подняв книги, Том уперся подбородком в верхнюю, уравновешивая шаткую башню, и осторожно пошел к выходу.
Прихватив огромный, размером с теннисный мяч, бархатисто-щекотный персик, Тео направилась за ним. Работы предстояло много — и сделать ее хотелось как можно быстрее.
