С Томом все было не так категорично. Во-первых, он был мужчиной — а значит, интерес к привлекательной женщине, мог быть расценен как личный. А во-вторых, Том, болтая с другими слугами, мог задавать любые вопросы — и если среди них мелькнет слишком личный, то что же тут такого? Все сплетничают. А роман певицы с женатым мужчиной — отличная тема для обсуждения за кружечкой пива. Поэтому Том получил две пачки средней паршивости сигарет, пять медяков, горсть конфет для девушек и отправился на сбор информации. Вернулся он к вечеру, слега нетрезвый и донельзя довольный.
— Госпожа Тео! — заорал Том еще от калитки. — Я смог! Госпожа Тео!
— Да я и не сомневалась, — соврала Теодора, которая еще как сомневалась. — Ну, что ты узнал? Рассказывай.
— Сейчас, — вбежав по ступенькам, Том ухватил со стола кувшин с оранжадом и начал жадно пить прямо из горлышка. — Жарко — ужас.
Он прижал холодный кувшин к пылающей щеке. Тео ждала, меланхолично покачиваясь в кресле-качалке.
— Да. Информация. Я помню, — глупо хихикнув, Том сделал еще глоток оранжада, подержал его во рту, раздувая щеки, и шумно глотнул. — В общем, так. Сначала я поболтал с парнями из театра. Они как раз декорации новые из повозки выгружали, а я вроде как посмотреть подошел, потом слово за слово, угостил их сигаретами… Ну и завернул вопрос про симпатичных артисточек. Вроде того, с кем они и чего, есть ли у нормального парня шанс, или только у благородных. Ну, парни и рассказали всякое разное про актрис — про эту нашу Лемуан тоже. Где живет, кто к ней ходит, куда сама ходит, все такое.
— И где же она живет?
— Раньше снимала номер на двоих в пансионате. И ходил к ней много кто — от режиссера до булочника. А месяц Лемуан назад переехала в большущую квартиру на Восточной улице — это та, которая окнами на море выходит. Там цены на жилье самые высокие в городе. Булочников больше не привечает, из театра уезжает на экипаже — когда одна, а когда в компании Фонтеля. Ну, тут я посокрушался, что на экипаж и квартиру с видом на море мне точно не хватит. Фабио сходил за пивом, мы выпили по бутылочке… Кстати, а почему вы не пьете пиво? Это ваше вино — кислятина ужасная. Вот пивко — совсем другое дело, особенно в жару…
— Том.
— Что? А. Да. Поболтал я значит, с ребятами, потом пошел на Восточную улицу. Если уж барышня в такой дорогой квартире живет, значит, денег много. А раз есть деньги, вряд ли она сама полы моет и пыль вытирает. Правильно?
— Правильно.
— Во-о-от! — назидательно воздел палец Том. — Я присел там под деревом, в тенечке, купил еще бутылку пива и начал ждать. Когда из дома вышла девушка, догнал, споткнулся, случайно облил.
— Да ты гениальный сыщик!
— Вроде того, — тяжело мотнув головой, хихикнул Том. — Короче, облил я ее, потом извиняться начал, предложил загладить вину… Слово за слово — и вот сидим мы в кафешке на углу, она с ликером и пирожным, я — с пивом.
— Узнал что-нибудь интересное?
— А то! Рене у певички нашей работает всего две недели — но уже на дух ее не переносит. Истеричка, говорит, к тому же еще и жадная. Рене две конфеты из вазочки взяла, так Лемуан заметила недостачу и штраф из жалованья вычла. За две конфеты! — Том поглядел на Тео так возмущенно, словно сам годами конфеты безнаказанно у хозяев жрал. — В общем, мы болтали, болтали, потом прошлись по набережной, посидели, на море поглядели. Как раз закат был… Красотища! Вы обязательно должны это увидеть. Хотите, я завтра отведу? Лавочка под деревом, волны шумят, море плещется — и солнце в него сползает, здоровенное такое, темно-красное. Вам точно понравится. Давайте завтра или послезеавтра…
— Том.
— А. Да. Завтра мы опять с Рене встречаемся — пойдем кофе пить. Не в «Медвежьей норе», правда, скромно все будет… Но за Рене я в полдень прямо к Лемуан зайду, — многозначительно поиграл бровями Том.
— О, — растерялась не понявшая намека Тео. Том хвастался, что завтра же проникнет на территорию противника? Или предполагал, что завалит свою служаночку прямо в кровать Марго Лемуан? — О. Это, конечно, замечательно…
— Еще бы! Приду на полчаса раньше и пошарю у певички на трюмо. Должна же там расческа быть!
— Чтобы ты пошарил на трюмо, надо, чтобы Рене вышла.
— Так я же говорю: приду на полчаса раньше! Куплю мороженое, уроню в прихожей, чтобы Рене пришлось пол помыть. А сам тем временем к трюмо — и сниму несколько волосков с расчески.
— А вдруг это будут волосы Рене?
— Вы скажете тоже… — с безграничным величественным превосходством поглядел на Теодору Том. — Певичка-то наша брюнетка. А Рене — блондинка! Ну, как вам мой план?!
— Гениально, — потрясенно резюмировала Тео и тоже хлебнула из горла оранжада. Ситуация требовала вина или хотя бы виски — но уж что есть, то есть. Не ропщи, и пречистый огонь будет к тебе милостив.
Следующий день стоил Теодоре еще трех медяшек — зато к вечеру появился довольно скалящийся Том, извлек из кармана свернутую конвертиком бумажку и вытряхнул из нее несколько длинных черных волос.
— Вот. Проще простого.
