Синие глаза Амелисаро широко распахнулись. Он резко дернулся и капитан тут же с неприкрытым сожалением отстранился. Но Лили, словно передумав, запустил пальцы в его длинные, гладкие волосы и снова пригнул к себе, выдохнув в подбородок.
- Всего лишь сон.
- Страшный? - тихо уточнил Стефан, когда они снова разорвали поцелуй.
- Приятный, - безапелляционно откликнулся Амелисаро, улыбаясь, и тут же был снова поцелован и втянут в небольшое сражение, в котором по определению не могло быть проигравших.
Они целовались, а за бортом вдоль досок, выстроганных из корабельных пальм, танцевали плавленым серебром лунные рыбки, сопровождая корабль по морскому Пути длинною в Вечность. И капитану с аристократом было невдомек, что обсуждаемая ими совсем недавно Виолетта в эту ночь ушла ночевать в кубрик за свою прежнюю ширму, оставив Кешу в каюте старпома наедине со своим отчаянием и непонимание женских капризов. А что делать? Такова она, любовь - непостоянная.
Глава 6 (продолжение)
О приближении к острову Сломанных Игрушек сигнализировали особые магические буйки, мигающие, как маяки, красным. Они по всему периметру окружали большой остров, имеющий замысловатую, вытянутую форму, основное поселение которого располагалось в западной его части в самой доступной для причаливания маленькой бухте, но корабли давно уже не приставали к нему. Заключенных выбрасывали в зоне уплотненного моря, рядом с красными буйками, и до суши, если хотели жить, они добирались вплавь. Именно поэтому на пиратстком жаргоне его нередко называли еще Островом Красных Фонарей.
Юная миледи Анджела была убеждена, что этот остров представляет собой некое подобие тюрем её родины, но, как ей объяснил лично капитан Робертфор, на Архипелаге с нарушителями непреложных законов и общественного порядка, осужденными и признанными виновными, поступали несколько иначе, чем в империи Салюшт, раскинувшейся под ними. Попутно, капитан отметил, что каким бы странным совпадением это не казалось, именно остров Сломанных игрушек парит высоко в небе аккурат над столичной частью Империи, то есть над Изольдиньей - столицей. Но это, по большому счету, к делу не относилось, поэтому он принялся объяснять, что в Архипелаге правят вовсе не аристократы, почти безвылазно сидящие на своих островах, а капитаны кораблей, что курсирую между ними, и даже появление на каждом острове порталов не сильно изменило бы расстановку сил. Почему? Да потому что через портал можно было провести людей, но не грузы большой массы. А разбивать каждый из них на мелкие составляющие чревато тем, что их себестоимость подскочила бы в разы и все. Рост цен уничтожил бы экономику, если бы не корабли с их капитанами.
Именно поэтому на море действовал один лишь непреложный закон - слово капитана. Это, как правило, сводилось к тому, что нарушителей и преступников капитаны карали тем, что отправляли прогуляться по доске, сбрасывая повинных в страшных преступлениях в море. На островах же верховодили аристократы, перенявшие большинство традиций из Империи, поэтому тюрьмы островов по большому счету не отличались от тех, что были в городах большой земли. А еще был остров Сломанных Игрушек, куда попадали не те, кто украл, убил, снасильничал, а те, кто по тем или иным причинам оказался неугоден аристократам и имел неосторожность попасться в цепкие лапы охранки.
Как правило все они были пиратами, как правило, многие когда-то правили кораблями, будучи капитанами, многие ходили под флагами погибших кораблей, столкнувшимися в море вблизи островов с превосходящими силами противника. А теперь были заперты на проклятом острове, к которому не приставали корабли. Почему? Да потому что был у этого острова свой секрет. Своя великая тайна. И знали о ней лишь те, кто оказался её заложником, потому что узнав о ней, можно было лишь преодолев периметр Красных Фонарей и ступив на сушу. Они жили здесь, создавали семьи, рожали детей и регулярно принимали новых отверженных, которым уже не суждено было живыми вернуться в море. И неизвестно сколько бы это продолжалось, если бы не пропажа Макса и желание капитана легендарного Летучего Голландца помочь старому другу. И, конечно же, если бы не аристократ и аристократка, которые одним своим присутствие на корабле перевернули все представления как команды, так и лично Стефана Робертфора, о коварных и беспринципных аристократах.
Голландец, управляемый лично капитаном, подплыл максимально близко к Красным Фонарям, когда солнце уже почти село. С последними лучами, лизнувшими на прощание воздушно-облачные волны, от борта отделились три фигурки, почти незаметные на фоне закатного неба и быстро поплыли в сторону острова, сопровождаемые затухающими искорками золота солнечных рыбок. Совсем скоро, с первыми потоками лунного света, им на смену должны были прийти серебряные лунные, но Валентин с Руфусом и Симусом успели добраться до острова до того, как на небосводе зажглась круглая, как головка мадагаскарского сыра луна.
