– Проще перечислить то, что я в тот день не побил, – невесело засмеялся Кристен. – В общем, когда я перемазанный, избитый и злой явился на рынок, чтобы найти того мальчика с бабушкой, то только перепугал кучу народа. Трибун решил, что лучшим наказанием для меня станет клятва. Я не мог говорить никому о камнях и их роли для Ио. Никто не знал о том, что случилось тогда в хранилище, но все помнили, как полубезумный я рыскал по рынку в поисках ребенка и пожилой старухи. После этого все начали шарахаться от меня. Все, кроме Эрика и Астрид.
Кристен поднял руку и провел кончиками пальцев по моей щеке, заставляя улыбнуться от легкой щекотки.
– Теперь, Адриана, ты понимаешь, почему я ни слова не сказал твоему брату и… тебе.
– Конечно, – улыбнулась я, доверчиво заглядывая Кристену в глаза. – Хорошо, что теперь все хорошо. Бушующий узнает правду, мы вернемся в академию З.А.В.Р.
Лицо Кристена застыло и сделалось маской незнакомого мне человека. В тишине комнаты, нарушаемой только шорохом крыльев Бестии и гулом обогревателя, прозвучавшие далее слова показались громом среди ясного неба.
– Адриана, я не вернусь в академию.
Я редко соглашаюсь с тем, что счастье не вечно, но в такие моменты, как этот, начинаю верить, что есть кто-то, кто ворует его у нас.
– Что? – переспросила я, отказываясь верить в услышанное.
Кристен шумно вздохнул, собираясь с мыслями и словами.
– Адриана, о том, что я Всадник, в академии знают только ты и Эрик. В целях безопасности острова Ио и моей личной безопасности трибун не стал рассказывать об этом господину Бушующему.
– Ну, значит, я сейчас пойду и расскажу все Бушующему сама!
Я решительно оттолкнула его и попыталась встать, чтобы вот прямо сейчас прыгнуть на снегоход и мчаться по снежной равнине на поиски руководителя группы. Но сильные руки Кристена меня удержали.
– Послушай меня, пожалуйста, – попросил он. – Хорошо, вот ты придешь к господину Бушующему и скажешь, что я один из четырех Всадников…
– Я не просто приду. Я еще и Эрика с собой возьму в качестве свидетеля. Вот! – запальчиво выпалила я, не желая сдаваться.
– Поставь себя на место преподавателя, – мягко произнес Кристен, начиная поглаживать меня по спине. – Эрик – мой друг, ты моя девушка. Я буду продолжать молчать и ничем не выдам, что владею силами Войны. Как думаешь, Бушующий поверит в вашу искренность или посчитает, что вы дружно соврали, лишь бы я вернулся в академию З.А.В.Р.?
Я молчала. Молчала, ибо сказать было нечего. Ну если только кроме…
– Почему это все выглядит так, будто ты сдался? Будто уже смирился с тем, что не вернешься в академию?
Взяв мою руку, он переплел наши пальцы и тяжко вздохнул.
– Хорошо. Допустим, я смогу убедить трибуна открыть правду господину Бушующему. Допустим, это признание не вызовет ни у кого сомнений. Допустим, я вернусь вместе с вами на архипелаг Берег Костей… Как думаешь, Адриана, через сколько дней тиграй убьет меня?
– Мел? – Я не понимала. Я правда не понимала, при чем тут Мел.
– Адриана, последний Всадник Войны, который носил артефакт целым, был Рокот Арктанхау, мой двоюродный прапрадед. Рокот учудил один из самых страшных геноцидов. Он пришел в Озерный, проник в Оплот забытых богов и вырезал всех, абсолютно всех тиграев на материке. Мелу повезло, что его спасли некронавты. Он перестал быть живым, но он помнит. Он помнит, и он будет мстить. Он должен вернуть этот долг крови, иначе смерти его близких и друзей будут напрасны. Это дело чести.
Как по мне, так к демонам такую честь! Но Кристен прав. Может, я не так и хорошо знакома с Мелом, но одно скажу наверняка: последний тиграй – не тот, кто станет терзаться сомнениями на тему милосердия и всепрощения. Он просто воткнет в тебя нож.
– Так сколько беззаботных дней в академии мне даст тиграй, прежде чем убьет? – тихо повторил свой вопрос Кристен, и я не выдержала.
Вцепилась в него и разревелась. Было горько. До одури обидно. И я понятия не имела, как справиться с очередной гадостью, которая подкинула жизнь под видом нового урока для адептки Нэш.
– Как же так? Почему… мы? – прорывались слова сквозь всхлипы.
– Тише, маленькая, тише, – шептал Кристен, губами собирая слезы с моих щек. – Пожалуйста, не рви мне сердце…
А я бессовестно и откровенно рыдала, поражаясь, как так получается, что у одного и того же чувства может быть столько оттенков.
Полгода назад я до одури боялась, что меня не зачислят в академию на острове мертвых. Потом страдала из-за перевода на факультет ядожалов и всерьез думала, что вот теперь жизнь точно кончена. Потом шарахалась от Хет-Танаша, опасаясь, что тот переведет меня на магмех – и завров, как впрочем и свободу, я буду видеть только из окошка кабинета. Потом ночами не спала из-за тревог по поводу того, что я теперь Мор…
Как все это кажется мелко и несущественно сейчас.
