На занятиях по оказанию первой помощи господин Горячий строго настрого запрещал трогать пострадавшего с черепно-мозговыми травмами до осмотра медиками, но я так сильно перепугалась за подругу, что все разом вылетело из головы.
Откинула с лица Ронды испачканные кровью волосы. Быстро глянула на рваную рану и поспешно отвела взгляд. Выглядело все до того жутко, что на меня невольно накатила волна дурноты. Перед глазами настойчиво поплыло, намекая, что можно ложиться рядом с Рондой и тоже терять сознание.
Подавив внезапный приступ, я дернула головой и трясущимися пальцами попыталась нащупать пульс.
– Сейчас… сейчас, Ронда, потерпи… – шептала я в процессе.
Кому? Зачем?
Словно это могло помочь. Словно Ронда могла услышать.
Пульс, как назло, не находился. То ли я не там и не так щупала, то ли был настолько тихим, что определить его мог только настоящий профессионал, а не какая-то зеленая адептка с факультета звездокрылов.
Бросив это дело, я до боли прикусила нижнюю губу и посмотрела на черную манжету. А вдруг? Вдруг, я просто пропустила, не заметила золотой чешуйки. Тут ведь такая пустяковая рана. Как раз хватило бы одной!
Или на моем месте лучше не заниматься лекарской самодеятельностью и оставить все, как оно…
Сильный удар в спину выбил из меня дух.
Я не слишком грациозно кувыркнулась через бесчувственную подругу, скривилась от боли в ушибленном плече и почувствовала едва уловимое движение нападающего у себя за спиной. Тело отреагировало стремительно, заставив откатиться в сторону и сразу вскочить на ноги.
Надо же! Я и не думала, что так умею.
– А-а-а! – с воинственным криком бросились на меня.
Ой, зря.
Не сказать, что я мастер боевых искусств, но пара месяцев на факультете ядожалов оставила свой неизгладимый отпечаток даже на моей дружелюбной личности. Присев, чтобы пропустить неловкий удар над головой, я обхватила противника за пояс и побежала вперед.
Один… Два… Три широких шага. Удар!
Мы врезались в один из опорных столбов, который поддерживал боковины шатра. Я зашипела от боли в отбитой руке, а мой противник со стоном осел на пол. Пораженная тем, как быстро завершилась эта схватка, я попятилась, стараясь восстановить тяжелое дыхание и утихомирить стучащее сердце.
Схватила с пола клубок бечевки. Как смогла намотала на руки и ноги пленницы веревку, а конец привязала к столбу. Тяжело дыша, отступила в сторону.
Поверить не могу… Я справилась?
Я справилась! Ура.
И, словно в ответ на это, царившую в шатре тишину нарушило громкое недовольное рокотание завра.
– Гр-р…
Укутанный в несколько слоев термоодеялами ядожал сбросил дрему и начал вставать на лапы. И настроение у разбуженного завра было далеким от радостного.
– Дурман? – испуганно позвала я и совершила вторую за сегодня ошибку.
Нельзя смотреть в глаза ядожалу. Никогда и ни при каких обстоятельствах. И есть только два исключения: ты адепт факультета ядожалов, который способен подавить волю этого огромного существа, или ты самоубийца, решивший свести концы с жизнью крайне оригинальным способом.
– Р-р-ра! – взревел принявший вызов Дурман, дернул рогатой башкой и побежал.
В шатре не было разметки, отмечающей расстояние, на котором нужно крикнуть на завра. Не было Кристена или Власты, которые могли бы меня страховать. Не было никого, кто мог спасти глупую адептку факультета звездокрылов от участи быть растоптанной огромным сине-желтым драконом. Не было никого, кто бы спас меня. Кто бы заступился.
Никого, кроме меня самой.
Осознав это, я сделала шаг вперед, сжала кулаки. Посмотрела в морду несущейся на меня опасности и крикнула:
– Стоять!
Дурман споткнулся. Сделал еще парочку нерешительных шагов, продолжая карательный забег. Наконец замер и растерянно моргнул. Постоял с выражением «ты что, совсем ку-ку?» на морде.
– Место, – скомандовала я, указывая на подстилку из соломы и термоодеял.
Завр подумал-подумал, да и решил не связываться с дурной двуногой. Во-первых, лень, а во-вторых, холодно. Ну ее, эту адептку Нэш. Сама обо что-нибудь убьется.
Он нехотя развернулся и вразвалочку пошел, куда послали.
– Умный мальчик, – прошептала я и судорожно сглотнула.
– Адриана… – тихо застонала Ронда, пытаясь перевернуться и встать на четвереньки.
Я бросилась к ней, отчаянно благодаря всех известных богов, что подруга вернулась в сознание и очень даже бодро пытается встать на ноги. Подхватила ее, помогла доковылять до ближайшего тюка с соломой и сесть.
– Что случилось? – прохрипела Ронда, осторожно касаясь рукой раны на голове.
– Скоро выясним, – пообещала я, посмотрела на связанную в противоположном конце шатра девушку, подняла запястье с манжетой и на общей для всех частоте сказала:
– Ребята, все в шатер! Я нашла Веронику Подорожную.
Воровато оглядевшись по сторонам, Бестия убедилась, что никто не смотрит, и приподняла крышку деревянного ящика.
