– Мисс Кьюри! – позвала она, и камеристка появилась в дверях спальни.
– Все готово, миледи!
Любопытствуя, девушка заглянула в комнату, в которой еще вчера пахло старым лаком и пылью, и с изумлением увидела чистый, покрытый свежей мастикой пол, застеленную кровать, укрытую новеньким балдахином, красивые портьеры, ковер, туалетный столик и… самое прекрасное дневное платье, которое она только видела в своей жизни! Нет видела она и более дорогие туалеты, и более элегантные, и вычурные, но вот именно это было ее мечтой! Воплощением ее представлений о летнем обеде в светлой столовой столичного особняка. Темно-голубое, с небольшим вырезом прикрытым кружевным воротником, с рукавами чуть ниже локтя – удобными за столом, с пышной мягкой юбкой, которую можно разложить в кресле, чтобы наливать чай… Не платье – сказка от доброй феи!
– Мадам Ланвен неподражаема! – выдохнула Амелия.
С помощью мисс Кьюри она быстро умылась и переоделась. Прическа для домашнего обеда полагалась самая простая, к тому же ее можно было прикрыть кружевной наколкой, что камеристка и сделала. Через двадцать пять минут графиня дю Боттэ спускалась по лестнице на первый этаж, чтобы приветствовать гостей.
Вдовствующая виконтесса радостно обняла девушку, похвалила чудесное платье, порадовалась ее бодрому виду и шепотом сообщила, что у нее есть новости. Виконт был более сдержан – поцеловал Амелии пальцы, сердито взглянул на ее наколку, и перенес свое внимание на графа. Лорд дю Боттэ был рад старому другу, но сразу понял, отчего Флай так хмур. Амелия. Его жена. Волна непонятных эмоций всколыхнулась в нем, и тут же в голове зазвучал голос генерала:
– Эмоции могут показать ваш второй облик всему миру. Сдерживайтесь дю Боттэ.
Схватив стакан с водой, Жак сделал глоток, потом второй и наконец шум в ушах прекратился, и он расслышал, как вдовствующая виконтесса серьезно рассказывает его жене последние новости:
– Его Высочество не был на балу, но наблюдал за церемониями с галереи. Говорят, что вы, Амелия привлекли слишком пристальное внимание наследника, – голос леди был скорее сочувствующим.
Эммет-Жаккард и Флай одновременно сжали челюсти.
– Король попытался донести до принца всю сакральность клятв, данных перед лицом Светлых в часовне стихий, – продолжала свой рассказ виконтесса, забыв про остывающих куропаток, – но вы же знаете, как легко загорается Наследник? Одна стычка с гангутами чего стоит! В общем он перебрал вина и заключил пари с оболтусами из своей свиты, что соблазнит вас не позднее, чем через месяц, к окончанию сезона.
– Что? – от неожиданности Амелия выронила вилку.
– Такие пари среди юнцов не новость, – печально покачала головой виконтесса, – но мне сообщили, что наш будущий король неосмотрительно дал клятву. Если он не сумеет уложить вас в постель, он должен будет отречься от короны!
Последнюю фразу леди Флайверстоун произнесла шепотом, но ее расслышала даже муха, случайно залетевшая через приоткрытое окно. А через секунду раздался тонкий серебряный звон – приборы графа кусками посыпались на пол, а на его руке начали стремительно отрастать черные когти. Виконтесса отшатнулась, виконт напрягся, а вот Амелия моментально вскочила, и бросилась к супругу:
– Милорд, прошу вас, не обращайте внимания! Я уверена, это лишь чья-то дурная шутка! Не мог наш принц дать такую глупую клятву!
Звонкий от волнения голос жены все же пробился сквозь пелену, заволакивающую сознание Жака. Он разжал кулаки, и постарался сосредоточится на той искренности, которая плескалась в этом голосе. Отпустило. Открыв глаза граф дю Боттэ извинился перед гостями, и добавил:
– Мы с графиней недоумевали, ощутив волну интереса света. Теперь все стало понятно.
– Вам лучше уехать, – мрачно сказал Флай, – вся столица будет наблюдать за выполнением клятвы. И ты знаешь, что будет, если принц отречется!
– Знаю, – признался Жак.
Он ведь не зря в детские годы играл во дворце. Он знал, что у короля не один сын, и второй принц, по всеобщему мнению, куда больше подходил на роль наследника, чем честолюбивый любитель женщин, готовый ради славы развязать войну.
– Однако уехать мы сейчас не можем.
Старый друг вскинул на Жака удивленные глаза, пришлось пояснить:
– Меня пригласили на аудиенцию к Его Величеству, а мою супругу ждут на музыкальном вечере Ее Величества. И все это на следующей неделе.
Леди Флайверстоун сочувственно похлопала Амелию по руке:
– Значит придется остаться, но вам совершенно необходимо выработать план визитов и… никогда не оставаться в одиночестве.
Остаток обеда мужчины разрабатывали план сопровождения леди дю Боттэ во дворец и на светские мероприятия, а дамы пытались составить план визитов и посчитать количество необходимых туалетов. Все же внезапная смена гардероба посреди сезона требует вложений!
Когда дамы оставили мужчин дегустировать портвейн, и удалились в гостиную, чтобы выпить чая с десертами, Жак собственноручно налил два бокала, подал один из них Флаю, а потом строго глядя ему в глаза спросил:
– Ты ухаживал за моей женой?
Тот грустно улыбнулся в ответ:
