Лорд дю Боттэ щелчком погасил магические огоньки в светильниках, и забрался в кровать. Амелия уже не смущаясь свернулась в клубок и уснула.
Утром граф ушел первым, оставив жену сладко дремать до прихода камеристки. На самом деле он проснулся еще раньше и около получаса замерев рассматривал свою жену, борясь с искушением. Она была так хороша, так мила и невинна, а его обострившееся восприятие рисовало ее самыми сладостными красками. Но Жак сдержался. Признался сам себе, что слишком давно у него не было женщины. Только собственной невоздержанностью можно испортить ту тончайшую ниточку доверия, которая протянулась между ними во время осмотра дома. Дорогу друг к другу мостят двое, и он не посмеет разрушить этот путь внезапной страстью. Всему свое время. Он подождет.
Уходя граф вспомнил, что за весь длинный путь до столицы гангуты ни разу не пользовались услугами трактирных девиц. Кто-то из кучеров, денщиков или помощников бегал за юбками, но офицерский состав смотрел на служанок и даже горожанок равнодушно. Помнится генерал Корадис тогда упомянул, что имеющие второй облик надеются на встречу со своей половинкой, или уже женаты. И хранят верность своим женщинам.
Дю Боттэ припомнил собственных старших офицеров и промолчал. У людей верность не считалась непременным обязательством брака. Мужчины, покидая дом пользовались всеми преимуществами холостяцкой жизни. Дамы получали свободу флиртовать, подарив мужу наследника. Полковник, руководивший той частью королевской армии, в которую входил капитан дю Боттэ имел двух жен – одну в столице, вторую на границе. И перед началом военных действий отправил глубоко беременную вторую жену в дом к первой со словами: «леди сами разберутся». Полковник в той мясорубке, кажется, уцелел. А вот вторая жена умерла родами, оставив ловеласу в мундире крошечную дочь. До той судьбоносной схватки офицеры успели поздравить командира с пополнением в семействе. Неофициально.
Пока молодой граф переодевался в собственной гостиной, графиня с ужасом рассматривала огромный поднос полный конвертов, поданный к завтраку.
– Это все? – наконец спросила она мисс Кьюри, разглядев на самых внушительных экземплярах печати с земляничными листьями.
– Это то, что адресовано только вам или «графу и графине», – сочувственно сказала камеристка. – Письма для милорда отнесли в его кабинет!
Амелия только вздохнула. Похоже рукодельную комнату придется превратить в личный кабинет. Или достаточно будет письменного стола в будуаре? В любом случае пора вставать и приступать к решению самых срочных вопросов! Девушка быстро допила чай, раскрошила тост и велела подавать платье.
– Миледи, – камеристка сияла, как начищенный медный таз, – для вас доставили несколько платьев от мадам Ланвен!
– Для меня? Я не успела сделать заказ! – удивилась Амелия. Она собиралась поехать к модистке, но не представляла, как выкроить для этого время.
– Счет прилагается, – мисс Кьюри показала на конверт с серебристой печатью.
– Там есть утреннее платье? Или хотя бы чайное?
– Есть очень красивое утреннее платье! – заверила камеристка, – и чепец к нему!
– Несите! – обрадовалась девушка и осторожно постучав заглянула в купальню мужа. Там уже было пусто, но в кувшине парила горячая вода, а на столике красовалось свежее цветочное мыло – похоже камердинер милорда нашел общий язык с мисс Кьюри!
Платье оказалось просто сказочным! Плотный набивной шелк на легком подкладе цвета сливок. Пена кружев у горла и по внутреннему краю свободных рукавов. Корсет к домашнему платью не полагался, но цветастая ткань была аккуратно простегана ровно от груди до бедер, создавая иллюзию этого непременного атрибута благородной леди. «Чепец» же был лишь элегантно присбореной полосой кружев, которую мисс Кьюри боясь дышать от восторга закрепила на волосах хозяйки. В общем из спальни супруга Амелия вышла красивой и уверенной в себе.
Попавшийся на встречу камердинер доложил, что милорд работает в кабинете. Графиня тотчас приказала доложить о себе супругу, заявив, что дело не терпит отлагательства. Немолодой, но крепкий слуга, нанятый буквально накануне, с достоинством отправился к нужной двери, делая вид, что не замечает нетерпеливого пристукивания туфелькой по полу. Граф приказал немедля пропустить к нему жену и встал из-за стола, чтобы встретить ее лично:
– Доброе утро, миледи! Вам нужна помощь?
– Мне очень нужен письменный стол и чернильный прибор, – вздохнула в ответ Амелия. – Доброе утро милорд, мой почтовый поднос вот-вот сломается под тяжестью приглашений. Я зашла к вам узнать, что мне стоит отвечать на них?
Жак потер лоб. Он успел перекусить и распечатать несколько конвертов. Приглашения были… слишком восторженные. А их количество пугало! Столько он не получал даже тогда, когда впервые начал появляться на столичных балах как наследник графа дю Боттэ. Его приглашали в мужские клубы и на скачки, звали навестить давно забытые родственники, старые знакомые осведомлялись – ждать ли его на охоте осенью?
