Двери закрылись. Дженифер вдруг обратила внимание, что ее бывший одноклассник прекрасно выглядит в своем темно-сером костюме. Аккуратно подстриженный, гладко выбритый, ухоженный — настоящий джентльмен. Внезапно покраснев, она согласно кивнула. Поезд тронулся. Хаккет снова улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и помахал рукой. Дженифер улыбнулась в ответ.
Она думала о Хаккете, пока не вышла из метро. Вспоминала и вихрастого румяного мальчишку, и приветливого мужчину, который по ее милости чуть не растянулся во весь немалый рост на полу станции… Но, очутившись на улице, задумалась об оставшейся в прошлом работе, неопределенном будущем и подозрительном молчании Томаса. Настроение упало, снова дала о себе знать затихшая было головная боль.
В небольшой, но уютной квартирке, доставшейся Дженифер от бабушки, царили тишь и умиротворение. На светло-карамельных диванах в просторной гостиной темнели по бокам подушки, стойка на кухне была пуста: ни пакетов с печеньем, ни недоеденных бутербродов. Все было так, как когда она уходила. Томас еще не возвращался из студии.
Дженифер тяжело опустилась на диван и посмотрела в огромное окно. Открывавшийся из него вид Темзы обычно действовал на нее успокаивающе. Но сегодня река, казалось, и сама была печальна. Дженифер перевела взгляд на висевшую над обеденным столом картину. Томас написал ее два с половиной года назад, они тогда только познакомились. Натюрморт с цветами в вазе и сливами, разложенными на этом самом столе. Прежде эта работа восхищала Дженифер, теперь же вдруг показалась нелепой.
— Может, он просто бездарен? — спросила она у тишины. — Нет… Глупости! У него талант, а картины не покупают, потому что их время еще не пришло, в них не успели всмотреться, оценить по достоинству… И потом, у Томми сейчас черная полоса, но он продолжает работать. Молодец! Его не осуждать следует, а уважать…
Она поймала себя на мысли, что занимается самовнушением, с неприятным чувством поднялась с дивана, достала из сумки телефон и в который раз набрала номер Томаса.
— Абонент недоступен, — вежливо сообщил приятный женский голос.
— Черт знает что такое! — в отчаянии воскликнула Дженифер, отменяя вызов. — Седьмой час! Он давно должен быть доступен!
Трубка в ее руке затянула привычную мелодию, и сердце Дженифер затрепетало.
— Алло? — Она мгновенно поднесла телефон к уху, даже не взглянув на номер.
— Джен, привет, — послышался бодрый голос Элис. — Как себя чувствуешь? Все температуришь?
Дженифер вздохнула с облегчением. Элис была ее спасительницей — всегда безошибочно угадывала, когда лучше позвонить.
— Чувствую себя хуже некуда, — выдохнула Дженифер, снова садясь на диван и закрывая глаза. — Я только что пришла.
— Ты ездила на работу? Сумасшедшая!
Полчаса спустя моментально примчавшаяся Элис уже готовила для подруги чай, а та, в теплой домашней одежде, забравшись с ногами на диван, рассказывала о событиях безумного дня.
— Пей! — Подкатив к дивану кофейный столик, Элис поставила на него поднос с кружкой.
Первый же глоток крепкого чая с молоком, приготовленного заботливыми руками подруги, принес Дженифер облегчение. Страх перед будущим поблек, а отсутствие Томаса перестало тревожить.
— Мое мнение о Томе ты знаешь, — сказала Элис, когда Дженифер выложила все. — Могу повторить. Только, пожалуйста, не обижайся.
Дженифер знала, что сейчас услышит, и, хотя была не согласна с Элис, останавливать ее почему-то не стала.
— Он просто наглец и бездельник, — помолчав, продолжила Элис. — Ему удобно с тобой, вот он и делает вид, что до сих пор от тебя без ума.
Дженифер вспыхнула:
— На что это ты намекаешь? Думаешь, Томми уже не любит меня?
— Только не психуй! — Элис заботливо посмотрела в покрасневшее лицо подруги. — Кстати, ты измерила температуру?
— Плевать мне на температуру, понимаешь? Пле-вать! Сейчас меня интересуют вещи поважнее! — У Дженифер задрожали губы и, поняв, что скопившееся за день напряжение вот-вот выльется наружу слезами, она зажмурилась и закрыла лицо руками.
— Ну-ну! Только не плачь. Впрочем, если хочешь… Может, станет легче. — Элис села рядом с подругой и крепко обняла ее за плечи.
— Не мучай меня, — жалобно взмолилась Дженифер, опуская руки. — Скажи все, что думаешь, так будет лучше. Или нет, не надо, не хочу слышать. — Она с силой зажала уши, будто надеясь таким образом избавиться от всех своих неприятностей. Но тут же передумала, втянула голову в плечи и закусила губу. — Или скажи. Да, скажи. Мне и самой в последнее время все чаще кажется… — Голос ее задрожал, она замолчала. Из глаз хлынули слезы.
Элис молча встала с дивана, достала из сумки платок и, присев на корточки, стала бережно вытирать подруге щеки.
— Поплачь. Продолжим разговор, когда успокоишься. Обещаю сказать все-все, что думаю о Томасе и ваших отношениях.
Дженифер кивнула в знак благодарности, шмыгнула носом. Взяв себя в руки, еще раз кивнула:
— Все. Успокоилась. Плакать больше не хочу и не буду. Говори.
Элис отложила платок, погладила Дженифер по волосам и принялась медленно расхаживать по комнате.
