Нечаянные откровения полностью

Веретина превратилась в… Ветер, а из Александры сделалась Аля.

Девушка с хорошей фамилией Алина Горюнова взяла себе этакое псевдо: Лина Ли.

Другая, Мария Зинова, назвалась так: Ия Нова…

Это что же – всё идёт под девизом Эллочки Людоедки: сделайте мне красиво? И не похоже ли это на старую убийственную поговорку: Дунька хочет в Европу, чтоб там, значится, что-то ей показать?

Как-то даже и читать расхотелось: ведь если дурацки, в угоду глупой моде, коверкаешь самое дорогое, что тебя сопровождает с рождения, то это не может не отразиться на том, что ты намерен сказать миру.

Пересилил себя, решил посмотреть, проверить свои умствования. И точно: в глаза полезли этакие говорящие строчки.

Соловьёва (Катрин): Слышишь, рыжая, вспомни себя по паспорту…

Веретина (у которой, похоже, и в самом деле в голове ветер): …приют находить в вечной одури и во вздоре.

Горюнова-Ли: …маешься, пьёшь, ругаешься, ждёшь ответа…

Зинова-Нова: Поведай, кого ты любил / до слёз ненавистного виски…

Хорошо, сказал я себе, но ведь есть тут и другие. Что же там у них, у представителей того же поколения, стремящихся выразить себя поэтическим словом?

Вот голос Марии Ивановой:

Увы, здесь всё то же – совсем в том же духе, что поведала миру другая девушка Любовь Виолентова:

И стало мне очень грустно.

Молодые поэты не ведают, что им делать со Словом, которым их Бог наградил, да, впрочем, и со своей собственной жизнью… они больны несовершенством мира. И горше всего, что говорят о том в подавляющем большинстве как раз голоса женщин, на которых издавна стоял и должен стоять мир.

Но этим молодым простительно – они всё же пытаются постичь, что творится у них в душе. А как обстоит дело с теми представителями прекрасного пола, которые в прозаических произведениях «несут культуру в массы»?

Почитаешь о том в прессе – и в очередной раз ужаснёшься беспределу, творящемуся в отечестве.

Молодая петербурженка, без тени сомнения, тот содом, который образовался у неё в голове, переносит на бумагу. В качестве примера достаточно привести признание героини её опуса – оно под номером 5, там есть ещё и другие, – которое она делает одному художнику: «Я в первый раз трогала мужские половые органы» (это где же? судя по терминологии, на семинаре, что ли, медицинского факультета? и потом: до этого, что ли, трогала только женские?). Ну и там ещё напихано немало всяких рассуждений вокруг постели. И всё это предлагается кому надо и затем печатается как «наивный роман»… А после всего вроде рекламы появляется в центральной печати этакая бесхребетная заметка среди других в критическом обзоре разной прозы (имён здесь не привожу, поскольку несть числа подобным случаям, сделавшимся уже привычным явлением). Ну да, за бугром вон уже и проститутки пишут романы о своей замечательной жизни – а мы чем хуже?

Вот и кино в похожих делах торопится «не отстать от жизни».

Срочно лепится сценарий, набираются известные актёры, почему-то мало обращающие внимание на то, что им придётся изображать, – и запускается кинодейство.

О чём же? Да всё о том: там сексуально озабоченные деревяшкиманекены пускаются во все тяжкие…

Юная девица прямо-таки жаждет нарушить свою девственность – неважно с кем, то есть решает отдаться первому встречному (в общем вроде тёлки, которой уже подошло время).

Учительница, что не первый год уже замужем, «ходит на курсы повышения квалификации в сфере интима, осваивает азы орального секса».

Другая дама, немолодая и тоже в замужестве, не брезгует дружбой с фаллоимитатором.

Ещё одна, олигархесса, умоляет «красавца-суперзвезду», чтоб уделил он ей «немного звёздной спермы, потому что страстно хочет от него ребёнка.»

И об этом махровом – совершенно ясно с какой целью сотворённом – до ужаса примитивном убожестве пишет заметку (из которой приведены цитаты) серьёзный критик-обозреватель Литгазеты Александр Кондрашов. И он уже почему-то не возмущается, а пишет, надо сказать, почти с какой-то даже толерансой. И в самой преамбуле к заметке главная персона всего безобразия Анна Меликян названа талантливым режиссёром. А вот, например, мне, грешному, копаться в этом омерзительно и делаю это вынужденно.

Дарить народу такую сценарно-беспомощную и житейски-неумную лабуду – даже если из этого делать комедию – это т а л а н т ?!

Полноте, господа хорошие.