-- Но почему вызывают не ученых, а врачей? -- я закрыла письмо. -- Мы же лечим, а не создаем вакцины.
В ответ Дина дернула плечом.
-- Если верить сплетням, первыми из тех городов уходят лекари. Кто-то -- на своих двоих, их забирает власть для выяснения причин эпидемии; другие умирают от болезни. В городе разруха, и никто не способен даже выпить правильную таблетку. Докторов-то нет. Может, потому и берут медиков?
-- Что случается с теми, кто уехал?
-- А ничего. Ни о ком из них мы больше не слышали, -- включилась в разговор немолодая уже медсестра. -- И новых лекарств с именами героев-врачей что-то не поступало.
--По-моему, сама власть не шибко хочет отправлять людей, -- добавила Дина. -- Вот посуди, нас призывают, но не обязывают. Если б были нужны медицинские служащие -- всех бы посадили в вагон и отправили по городам.
Пришлось согласиться с её правотой. В А-01 не шутили и не просили, это я прекрасно усвоила. Требовали, угрожали, но не рассылали письма со сладкими речами да обещаниями.
-- Думаю, государство как-то оберегает нас, здоровых, -- Дина с кряхтением застегнула пуговицы рубашки на животе. -- Не прививками -- это факт, но, может, купол какой-то организовало невидимый для защиты? А про вакцины говорят, чтоб мы про купол не прознали. Не просто ж так кто-то заболел, а мы -- нет. И за то Единству спасибо.
На этой патриотической ноте мы и расстались.
Бредя в общежитие, стало ясно, отчего "вечерние" горожане такие замученные. Я с легкостью влилась в их ряды, едва переставляла ноги и мечтала о постели. Когда Дина сообщила о зачислении на карточку средств, я намеревалась потратить хотя бы часть после работы. Но теперь это желание смылось под мертвецкой усталостью и опустошенностью.
Катерина постучалась, едва я переступила порог комнаты. Как подгадала.
-- О, -- заулыбалась она, -- я битый час караулю у двери. На минутку отошла в туалет.
Я призывно махнула рукой и рухнула на постель, лицом зарывшись в подушку. Застонала, сведя и разведя напряженную спину.
-- Тяжко? -- кратко спросила Катерина, сев на краешек покрывала и погладив меня по макушке.
-- Изматывающе, -- подобрала подходящее слово. -- А ты как?
-- Наверное, не стоит хвастаться... -- с сомнением сказала Катерина.
Я промычала что-то похожее на: "Давай уже!"
У подруги день задался. Мастер-кондитер учил её вылеплять розочки и украшать торты незамысловатыми рисунками. Сразу же выделил среди остальных новичков, обучал неторопливо и хвастался её результатами, как своими. Он вообще не нагружал ученицу. Половину смены Катерина готовила, вторую -- отдыхала, наблюдая за кондитером. Она с восхищением твердила о его способностях. О том, как пирожные тают во рту; как красивы узоры на выпечке. Чирикала и восклицала, а в глазах стояло неподдельное счастье.
Когда настал мой черед делиться новостями, Катерина сникла. Я хриплым шепотом рассказала, что целый день нарезала круги по приемной, собирая заявления. О вспышке мора и сотнях граждан, желающих пройти вакцинацию. Про их претензии да выкрики, если медсестры не успевали обслужить моментально. Показала письмо, в котором медиков призывали отправиться в изолированные города в поисках лекарства.
-- Добровольно туда поедут лишь сумасшедшие, -- присвистнула Катерина, вернув планшет.
-- Согласна. Но представь, каково зараженным?..
Подруга прикусила указательный палец.
-- Кошмар, -- вздохнула она, подумав о чем-то своем. -- А я тут с розочками...
Она и не догадывалась, как успокаивали её наивные розочки. Они будто уверяли: в мире всё нормально. Где-то, может, и бушует мор, но не в Со-На. И мы, вчерашние дети, не обязаны волноваться о большем, чем сладости.
Неслись недели. Дни без покоя и отдыха перетекали песком сквозь пальцы. В будни я бегала по этажам и корпусам больницы, оформляла новоприбывших или собирала заявления. Однажды, когда нехватка сотрудников и количество пациентов сказались особенно сильно, даже делала прививки. Не так уж и сложно: взять шприц-устройство, подобрать режим и вколоть в плечо. Вроде никто не жаловался чаще обычного. Я приняла это за победу.
Меня обучали сестринскому делу. Потихоньку, без спешки, больше устно, чем на практике. Из-за загруженности медсестры сами не успевали к больным, куда уж с ученицей возиться. Я ходила за ними гуськом, подсматривала, как они ухаживали за больными. Обучение означало, что не быть мне вечным лаборантом. И я старалась.
