-- А я, -- сообщила она, войдя в комнату и плюхнувшись на не заправленную кровать, -- купила билеты до Победы. Завтра отправляюсь к Денису...
-- Я тоже уезжаю завтра. Вместе попали сюда, вдвоем и покинем Со-На. Жаль, в разных поездах, -- улыбнулась. -- Надеюсь, ваша встреча окажется удачной.
-- Ларка, я тоже...
Но я перебила её. Хватит, не время для жалости или убеждений, что "всё будет хорошо". Не будет. Может, кто-то свыше отомстил мне за кражу данных из архива? Но пускай лучше такое наказание, чем казнь или прозябание в незнании. Я принесу пользу, обещаю.
-- Хочется промотать остаток зарплаты, -- плотоядно оскалилась и помахала карточкой. -- Понадобится ли она мне в Коссе? А если и так, выдадут новую.
Катерина не отказалась. Мы спустили подчистую те жалкие три тысячи, которые лежали на счету. Половина месячной зарплаты превратилась в невероятные туфли на шпильке и лавандовые духи: сладкие, точно сироп. Плотно поужинали, сходили в кинотеатр на премьеру -- не без средств подруги. Вскоре карта показывала "ноль", а я счастливо смеялась, стараясь на день выгнать из головы пакостные мыслишки.
А утром мы вместе добрались до станции.
-- Удачи, -- Катерина уткнулась мне в плечо.
-- И тебе, -- отстранилась. -- Учти, не прощаемся.
-- Конечно!
Но в глазах читалось неверие. Она ещё вчера простилась со мной и успела всплакнуть по потере.
-- Надеюсь, ты ошеломишь Дениса.
-- А ты -- Ника.
О да, если Ник там, я его обязательно шокирую. "Здравствуй, я готова умереть, но найти тебя". Нет, меньше пафоса. Простого "привет" хватит.
Несколько пустых фраз, короткое "пока"...
Мой поезд отправлялся с первых путей. Черно-серебристый, вытянутый стрелой. С прицепными вагонами, неуклюжими и невзрачными, чужеродными. Он не был пассажирским; развозил провизию и лекарства, собранные в разных городах, по зараженным. И остановился в Со-На для сбора провианта.
Катерина помахала напоследок. Я подмигнула ей и добралась до хвостового вагона, подала проводнице карточку, она сверила данные и провела меня в мое "купе". Герою-доктору ехать предлагалось в грузовом отсеке вместе с ящиками медикаментов и продуктами для солдат, охраняющих город. Я чуть не подавилась от возмущения, но отступаться, в любом случае, было поздно. Проводница вручила шерстяной плед, объяснила, что в туалет можно выйти на любой станции и, посоветовав одеться теплее, ушла. Перед тем, как она спрыгнула на платформу, я уточнила: долго ли ехать до Косса. Без малого десять часов. Я оперлась на ящик, укрылась пледом и уставилась в малюсенькое зарешеченное окошко, непонятно откуда взявшееся в мрачном вагоне.
Поезд решительно тронулся, и Со-На затерялось за линией горизонта. Солнце прочно угнездилось на небесном троне. Проносились деревья и поля, озера, реки и города. Дома, люди, скот... Стучали колеса, шумел ветер.
На юг, в Победу, едет Катерина. Совсем скоро, к полудню, она сойдет на станции и отправится к Денису. И я искренне желаю им счастья. Хотя бы тайного. Сама же мысленно прощалась с родными краями и готовилась к худшему. Иначе и быть не могло.
Дождливо и серо. Точно монорельс пересек невидимую черту, и в одночасье безоблачное небо укуталось плотным покрывалом из туч. А дождь стучался в стекло, просился внутрь. Мы подъезжали к Коссу. Его название каменными глыбами возвышалось слева от дороги.
Путешествие измотало. Было не просто холодно -- до сведенных пальцев и зубной дроби. Я надела два свитера и закуталась в плед по уши, но промерзла насквозь. С водой тоже пришлось туго -- в редкие остановки пила на станциях из крана. Повезло, что по настоянию Катерины захватила с собой бутерброды. Иначе бы в Косс прибыл тощий окоченевший мертвец.
Складывалось впечатление, что правительство намеренно губит врачей, берет их на измор. А как же слащавые заверения о высокой плате и подобающих условиях? Поездка на железных ящиках и окошко размером с ладошку в "подобающие" не годились.
Монорельс остановился около платформы у самых городских ворот. Из динамиков проскрежетало:
-- Пассажиров, выходящих на станции Косс, просим покинуть вагоны.
Я усмехнулась. Личное оповещение -- верх уважения к одной-единственной мне. Или в поезде ехали ещё спасители? А может, кто-то забыл отключить систему, и она срабатывает постоянно? В прошлые остановки сигналов не было. Перехватила рюкзак, спрыгнула с ящика. Ноги затекли, и первый десяток шагов я шаталась. Усталость уселась на шею и обхватила спину.
Безлюдность заставила поежиться. Абсолютно пустая платформа: без единого человека, слова, движения. А звуки пугающие. Ветер завывал хищным зверем, задувал под свитера. Капли рваным мотивом стучали по козырьку. Я спряталась от брызг на скамеечке, тряхнула волосами. Иных желающих посетить Косс не нашлось.
И куда деваться? Устроить привал на станции или поискать кого-нибудь?
