Голос её оставался без намека на страдание. Для таких выпрашивание -- второй способ получения еды.
-- Нет, -- сухо бросила я. -- Муж у вас, вы и помогайте.
-- Ларка, погоди ругаться, -- сказал Ник миролюбиво.
-- Не вздумай! -- завопила, когда он потянулся к своей коробке. Он оторопел. Раньше я никогда не повышала голоса и не устраивала истерик. -- Или отдай всё, а сам ляг прямо тут и умри, -- взвилась, как ужаленная. -- Чтобы они растерзали и тебя... на бульон. Ты не видишь, они этого добиваются?! Когда добряк вроде тебя сдохнет от сострадания!
После забрала свои продукты и понеслась подальше от площади. В воздухе пахло отчаянием, и запах вызывал тошноту.
-- Постой, -- Ник нагнал меня, перевел дыхание, -- успокойся, пожалуйста.
-- Не представляю, о чем речь, -- отрезала я.
-- Я буду помогать им, понимаешь? Буду. Пока есть лишняя пища, пока хожу и зарабатываю.
-- Почему они не работают сами?! -- я остановилась, отложив коробку, уперла руки в бока. -- Почему просят, когда видят, что ты делишься последним?! Тот попрошайка выглядел здоровее тебя. А женщина общалась с нами так, будто мы ей обязаны.
-- Тебе показалось, -- мягко и осторожно. -- Разве последнее? Вон сколько осталось.
Я пересчитала количество его банок. Ровно семь штучек -- по разу в день. Смешная порция, неспособная утолить аппетит. Глупое упрямство! Он предпочтет падать в голодные обмороки, но не отказывать другим. Те люди, косящиеся жадными взглядами, тоже получают продуктовую помощь, зачем они лезут к нам? Знают о щедрости Ника? И приближают своего благодетеля к смерти от голода.
Из принципа не буду заниматься благотворительностью. Еда моя и Ника, ничья больше. Страшно представить, как он жил раньше, без "моих" продуктов.
-- Ларка, -- повторил Ник, тоже поставив коробку и приобняв меня, -- всё хорошо.
Злость обхватила костлявыми пальцами горло, притянула к себе, поцеловала колючими губами в лоб.
-- Нет, не хорошо, -- я скинула его руки. -- Подумай о себе. Сколько у нас осталось? Год-полтора? Крохи!
-- Ты непременно найдешь лекарство, -- на бескровных губах засияла улыбка.
-- Ха-ха-ха! -- пнула носом башмака коробку, консервы грустно звякнули. -- Обязательно. Щелкну пальцами -- и найду, -- показательно щелкнула и развела руками. -- Ник! Для чего ты притворяешься, что ничего не происходит? Смеешься, увиливаешь от важных тем?.. Ты хоть осознаешь, что скоро умрешь? Ведешь себя как раньше...
Слова вылетели прежде, чем я успела приглушить их. Грубые, жестокие, беспощадные слова, за которые я непременно прокляну себя до конца дней.
-- А ты не понимаешь? -- непривычно серьезно спросил Ник.
Тихий, твердый голос без капли веселья отрезвлял.
-- Чего? -- наивно уточнила я.
-- Я готовлю тебя к своей смерти.
Будто в живот ударило кулаком. Лишило дыхания и почти повалило на землю. Как в замедленной съемке я осознавала сказанное. Шестеренки в голове крутились безо всякой охоты, скрипели от ржавчины.
Он молчал, оценивал реакцию. Неужели с самого первого дня Ник старался ради меня? Водил на бесполезные прогулки, устраивал пикники в запущенном парке. Дарил поникшие цветы. И отшучивался, когда я пробовала говорить о болезни.
Он жил не потому, что боялся обсуждать смерть. Разумеется, он давно свыкся с ней. Он старался ради меня... Чтобы я запомнила его счастливым, прежним Ником, а не изморенным мальчишкой из Косса с выпирающими ребрами и синяками под глазами от недосыпа и истощения. А я брюзжала, отправляла домой, ругала за букеты. Это не он не осознавал, что скоро умрет, а я не дорожила проведенными вместе днями.
Ник, так и не дождавшись ответа, подхватил обе коробки и понес их в сторону лаборатории. Я плелась позади, сдерживая жгущие глаза слезы. Казалось, каждая секунда молчания расширяла пропасть между нами. Раз -- и общение сведется к минимуму. Два -- мы больше не друзья. Три -- я останусь в одиночестве жалеть себя, а он угаснет, но продолжит ходить на завод и раздавать продукты нуждающимся. Четыре...
-- Видала? -- вдруг присвистнул Ник. -- Крыса пробежала размером с кошку. Помнишь, как математичка визжала от малюсенького крысеныша? Вот бы подложить ей такую, откормленную.
Он опять навесил маску безмятежности. А я подыграла спектаклю, выдавила смешок.
Ник донес консервы и ушел -- рано вставать на смену. Я же, очутившись в пустой лаборатории, поняла: хватит сидеть сложа руки. Пора выбросить надежды о лекарстве, созданном кем-то другим. Честь выпала мне -- воспользуюсь ею. Неважно, какими способами и что положив на карту. Ради Ника...
Тело наполнилось легкостью, изнутри разлилось тепло. Я словно окунулась в горячую ванну после прогулки морозной зимой. Уверенность согревала, твердя: "Ты справишься". Времени и средств хватит. И Ник продержится. Говорят, человек куда сильнее, чем кажется. Когда он узнает, что я близка к цели, то вытерпит, дождется. Я вылечу его, помогу городу, стану героиней. Да, именно так и случится!
...Тем вечером, перед сном, я нашла на локте маленькое черное пятнышко.Глава 6.
