Трэвис вздохнул и со шлепком схватил меня сзади за шею.
– Конечно , влюблен. Пошли.
Америка
Свежескошенная трава, плавящийся на солнце асфальт и выхлопные газы – эти запахи будут напоминать мне о том моменте, когда Шепли Мэддокс вышел из своего черного винтажного Чарджера и подбежал ко мне по ступенькам Морган Холла.
Его глаза прошлись по моему бледно –голубому макси платью, и он улыбнулся.
– Выглядишь отлично. Нет, лучше, чем отлично. Выглядишь так, словно мне нужно сегодня показать лучшее, на что я способен.
– Ты выглядишь обыкновенно, – сказала я, замечая его рубашку поло и то, что было похоже на его выходные джинсы. Я подалась вперед, – Но пахнешь невероятно.
Его щеки загорелись достаточно, чтобы цвет проступил над его загорелой кожей, и он понимающе улыбнулся.
– Мне говорили, что я выгляжу обыкновенно. Это не заставит меня отказаться от ужина с тобой.
– Говорили?
Он кивнул.
– Они лгали. Как и я, – Я обошла его, направляясь к ступенькам.
Шепли быстро обогнал меня, потянувшись к дверной ручке пассажирского сидения до меня. Он дернул её , широко открыв дверь одним движением.
– Спасибо, – сказала я, садясь на пассажирское сидение.
Кожа приятно охлаждала тело. Салон был совсем недавно пропылесосен и вычищен, и все пахло обычным освежителем воздуха.
Когда он сел на свое место и повернулся ко мне, я не смогла сдержать улыбку. Его энтузиазм был чудесным.
В Канзасе парни были не такими…усердными.
Глядя на золотистый тон его кожи и крепкие мускулы на руках, которые вздувались при каждом движении, я решила, что он , скорее всего , работал снаружи все лето: вязал в узлы сено или таскал тяжести. Его орехово –зеленые глаза практически сияли, и его темные волосы – не такие короткие, как у Трэвиса – освещались солнцем, напоминая мне теплый карамельный цвет волос Эбби.
– Я собирался отвести тебя в одно итальянское место тут в городе, но на улице стало достаточно прохладно, чтобы…я…я просто хотел потусоваться и узнать тебя вместо того, чтобы меня перебивал официант. Так что я сделал это, – сказал он, кивая на заднее сидение. – Надеюсь, все в порядке.
Я напряглась, медленно оборачиваясь, чтобы увидеть, о чем он говорил. В центре сидения, пристегнутая ремнем безопасности, стояла накрытая плетеная корзина на плотно сложенном одеяле.
– Пикник? – спросила я, не в силах скрыть удивление и восторг в голосе.
Он выдохнул с облегчением.
– Ага. Это хорошо?
Я развернулась на сидении, подпрыгнув один раз, обратившись лицом вперед.
– Посмотрим.
Шепли привез нас на частное пастбище к югу от города. Он припарковался на узкой гравиевой дорожке и вышел из машины, чтобы открыть замок на воротах и толкнуть их. Двигатель Чарджера зарычал, когда Шепли поехал по двум параллельным полосам голой земли посреди акров высокой травы.
– Ты проделал тут дорогу, да?
– Эта земля принадлежит моему дедушке и бабушке. У подножья есть пруд, куда мы с Трэвисом раньше ходили на рыбалку.
– Раньше?
Он пожал плечами.
– Мы самые младшие из внуков. Мы потеряли обе пары своих дедушек и бабушек к тому времени как учились в средней школе. Я не только был занят спортом и уроками в старшей школе, но и чувствовал, что неправильно рыбачить тут без дедушки.
– Мне жаль, – сказала я. У меня еще есть все мои дедушки и бабушки, и я не могла представить, что потеряю их всех.
– Обе пары? Три пары, ты хотел сказать? – сказала я, задумавшись вслух. – О боже, извини. Это было грубо.
– Нет, нет …это обоснованный вопрос. У меня постоянно такое спрашивают. Мы дважды кузены. Наши отцы братья, и наши мамы сестры. Я знаю. Странно, ага?
– Нет, на самом деле очень круто.
Проехав через маленький холм, Шепли припарковал Чарджер под тенистым деревом меньше чем в десяти метрах от пруда площадью около пяти акров. Летняя жара помогла вырасти полевому хвощу и кувшинкам, а вода была прекрасна, морщась от легкого бриза.
Шепли открыл мне дверь, и я ступила на свежескошенную траву. Пока я осматривалась, он нырнул на заднее сидение, появившись вновь с корзинкой и лоскутным одеялом. На его руках не было ни одной татуировки, в отличие от его покрытого чернилами двоюродного брата. Я задумалась, нет ли у него татуировок под рубашкой. Потом мне внезапно захотелось стянуть с него одежду, чтобы найти ответ.
Он одним взмахом расстелил одеяло, которое идеально легло на землю.
– Что? – спросил он, – Это не…
– Нет, это удивительно. Я просто…это одеяло такое красивое. Не думаю, что должна на него садиться. Оно выглядит совсем новым.
Ткань была все еще накрахмалена и на ней виднелись складки.
Шепли выпятил грудь.
– Моя мама сшила его. Десятки таких. Она сшила его для меня, когда я окончил школу. Это точная копия, – Его щеки порозовели.
– Копия чего?
Как только я спросила, он вздрогнул. Я старалась не улыбаться.
– Это увеличенная версия твоего детского одеяльца, так?
Он закрыл глаза и кивнул.
– Ага.
Я села на одеяло и скрестила ноги, похлопывая место рядом с собой.
– Иди сюда.
– Не думаю, что могу. Кажется, я только что сгорел от стыда.
Я посмотрела на него, прищуривая один глаз от луча солнца, светящего сквозь листья дерева над нами.
