— Потому что он готов к старту, — отрезал Штейнберг. — Я принципиально возражал против вашей эвакуации, но у Земли свои резоны.
— Разрешите идти? — Кобыш, казалось, нисколько не удивился.
— Идите, — директор кивнул и, когда пилоты уже развернулись к двери, неожиданно добавил. — А вас, полковник, я попросил бы задержаться.
Испытатели бросили на своего командира по сочувственному взгляду и гуськом вышли, а Дмитрий, хмыкнув про себя, снова воззрился на Штейнберга.
— Надеюсь, вы помните наш последний разговор? — немец решил сразу взять быка за рога.
— Помню.
— И каков же будет ваш ответ?
— Вы были абсолютно правы в своих предположениях, герр генерал, — с удовольствием сказал Кобыш на идеальном немецком. — Все, кто побывал у Сферы, действительно изменились. Мне кажется, что Сфера вытаскивает на свет божий нереализованные по каким-либо причинам скрытые способности людей. У каждого они свои. У меня, например, как вы уже имели возможность убедиться, проявились таланты к языкам. Тёрнер, видимо, стал лучшим программистом Земли. Про остальных сказать не берусь, потому что они ещё работают над собой.
— Что ж, — Штейнберг задумчиво посмотрел на пилота и пожевал губами. — Вы были достаточно откровенны, и это, несомненно, свидетельствует в вашу пользу. Жаль, что наше сотрудничество прервано в самом начале. Хотя, Бог даст, ещё свидимся. Можете идти.
Кобыш вновь развернулся и, чеканя шаг, вышел вон.
А теперь он смотрел на славино изображение и думал: «Первыми, в кого вцепятся иностранные дознаватели после катастрофы, будут побывавшие у Сферы Ли, Бородин и Терехов, потому как других просто не останется. И все — русские. Ну, с ними-то обломаются, они — ребята второго уровня. Не хрен собачий! А вот Штейнбергу мало не покажется. Хотя, с другой стороны, взрыв возвращающегося на Землю челнока и исследовательские работы на Базе никак между собой не связаны. Правда, можно притянуть факты за уши и бросить тень на коллектив орбитальной станции. Как-никак ЧП произойдёт
— Давайте, ребята, — произнёс Ли. — Трогайте. Ни пуха ни пера!
— К чёрту! — Кобыш кивнул Тёрнеру. — Пошли, Брюс.
Они выбрались в коридор, захватили по пути остальных и всей гурьбой направились на пятую палубу. Там их уже ждали Штейнберг и незнакомый русский пилот, представившийся Петром Астраханом. Директор по очереди оглядел готовых к отбытию испытателей — непроницаемого Кобыша, нахально блестящего глазами Тёрнера, возвышавшегося над товарищами Хромова, углубившегося в себя Седых и ухмылявшегося Дорина — заложил руки за спину, качнулся с пяток на носки и, задрав подбородок, сказал:
— Благодарю за службу, господа офицеры. Приятно было иметь с вами дело. Вы возвращаетесь на родину, но знайте, что здесь вам всегда найдётся место. С нами Бог!
Испытатели молча отсалютовали Штейнбергу и потянулись за Астраханом сквозь открывшиеся створки стыковочного блока. Войдя в шлюз, они помахали руками глазку видеокамеры и стали спускаться в переходник. Минут пять у них заняло размещение в салоне челнока, пока каждый выбирал себе место по вкусу. Не отрываясь от данного полезного занятия, познакомились со вторым пилотом, оказавшимся рыжеволосым парнем лет двадцати пяти со странным именем Кокор. Наконец, и эта процедура завершилась, и Кобыш в ответ на вопросительный взгляд Петра дал отмашку.
— Поехали, Звёздный князь, — усмехнулся он. Тот показал большой палец и повернулся к штурвалу.
— Как ты сказал? — немедленно удивился Тёрнер.
— Астра — по латыни «звезда», а хан — восточный князь, — терпеливо объяснил Дмитрий. — Стало быть, Звёздный князь. Что тут непонятного?
— Действительно, — Брюс скорчил ехидную гримасу. — Если замешать слова из разных языков, то в результате получится русский. Я правильно понял?
— Нахал! — изрёк Кобыш и исподтишка окинул взглядом свою команду. Все держались достойно, хотя он мог себе представить, что творится сейчас в душе у каждого. Неудивительно, ведь одно дело — вообразить себе картину собственной гибели, и совсем другое — сознательно участвовать в действии, которое может к ней привести. У него самого адреналин выбрасывался в кровь бешеными дозами, несмотря на то что он абсолютно верил в возможности Ли с компанией. Вот и Брюс хоть и ехидничает, но напряжён до предела. Это видно по мелким капелькам пота, выступившим у него на висках. Дорин и Седых, как привыкли быть в паре, так и сели вместе, о чём-то неслышно переговариваются, тоже, видимо, чтобы сбить накал эмоций. Только Хромов устроился отдельно, закрыл глаза и сосредоточился. Его выдаёт лишь меловая бледность, совершенно ему не свойственная. «Хорошие ребята подобрались, — подумал Дмитрий. — Рисковые, но надёжные. Если идти ва-банк, то всем вместе, невзирая на исход, но с уверенностью в победе. Не то что те гадёныши, которые всё это задумали, даже своих пилотов им не жалко».
