Неделя в Патриархии полностью

Но психологически это мнение трудно и, прямо скажу, едва ли допустимо. Я не стою за формулировку этого послания, но говорю о сущности его, о признании Патриархом Тихоном Советской власти; мне думается, что он сделал это не под внешним только насилием, в душе оставаясь против власти, как власти, но придя к тому свободно в своих Первосвятительских совести и разуме. Иное мнение, это – точка зрения чисто мирская, подсказываемая политическим чувством, для которого закон христианской жизни ищите прежде Царствия Божия и Правды Его, и это (остальное) приложится вам (Мф. 6, 33), не имеет правосущественного центрально-основного значения; для него этот закон, пожалуй, приемлем только в обратной перестановке двух его существенных предметов. Для Первоиерарха же Исповедника Христова это недопустимо. Уже то обстоятельство, с каким достоинством и неустрашимостью он держал себя на суде над ним, жертвенно защищая собой всех бывших с ним на суде священников («они не виновны, ибо они исполняли мое предписание» (ср. Ин. 18, 8), свидетельствует о том, что Первоиерарх наш был не из тех, чтобы по важнейшему вопросу из-за страха уз поступить вопреки своему внутреннему убеждению. Узы он принял за Истину Христову, а в таких узах дух исповедника не ослабевает, но возвышается, поддерживаясь и укрепляясь Духом Святым. В святом заключении иерарх может лучше постигать волю Божию в ее надлежащей полноте, если она в мирной жизни примрачалась обычными условиями суетливой повседневности.

Св. апостол Павел из уз написал возвышенное послание к Ефесянам, в котором говорит, что ему в узах дано Духом Святым глубочайшее постижение сокровенной от вечности, но открытой теперь, неведомой и ангелам, тайны всеобъемлемости спасающей Церкви Христовой, созданной Им на Своей Крови, что узы его сами по себе благовествуют о Христе, так что это благовестие уже достигло кесарева дома, и с этой стороны они являются не скорбью для Церкви, но славой ее (Ефес. 3).

Нужно полагать, что и для Первоиерарха темничное заключение было тем добрым подвигом за Истину, который поднял его понимание заповеди Божией: «несть власть, аще не от Бога»… до безусловности ее, и определил его дальнейшую церковную деятельность, при известном отношении к гражданской власти, в соответственном заповеди направлении. Иная точка зрения только без всякого серьезного основания лишит его насильственно церковную изоляцию цены доброго исповедничества и представит его политической личностью.