Отсюда произошел государственно-церковный развал: Кесарево уничтожено, Божие – в великом потрясении, которое оказалось не к смерти, а к славе Божией. В великой смуте Церковь наша, Христовым воздействием, возвратила Себе отнятое «Божие», восстановила у себя единоличное возглавление, восприняла, т. е. путь к единомыслию чрез воссоздание своей жизни на канонических началах. Там, в России это теперь есть. По долгу своего Первосвятительства митрополит Сергий и принимает все отеческие канонические меры к приобщению к этому русско-церковному благодатному единомыслию и всю русскую эмиграцию. Там это единомыслие восстановилось и восстановляется, укрепляется тяжелым, страдным путем, при человеческой неуверенности в «днесь», тем более «завтра», которое давалось и охранялось Христом, Которому «дана всякая власть на небеси и на земли». А эмиграция призывается только войти в выстраданное единомыслие и быть в нем без всяких особых духовных страд, восприняв только свободное покаяние пред Матерью Церковью и за свое противление ее единомыслию, выражаемому в лице ее Первоиерарха, Патриаршего заместителя митрополита Сергия. Теперь это церковное единомыслие – единственное для русского народа. Путь к нему открыт, Первоиерарх зовет к нему. Восчувствует ли наша эмиграция эту спасительную для себя Истину? Пойдет ли она к ней? Пойдет, – тогда в этом церковном единомыслии, став на спасительный путь в своей родной Матери-Церкви, разделенная пространством, она войдет в духовное единство русского страждущего и в своем страдании, верим, обретающего свой подлинный лик православного народа, имеющего в этом мировые задачи; в благодатном единении найдет общий язык и силу для сохранения в себе национального быта; а когда окончится скитальчество, возвратится не в положении наемника, но в равных сыновних благодатных правах для устроения на церковном благодатном единомыслии своей, верим, величественной государственной жизни.
Уклонится от движения на зов Первосвятителя – а уклонение это только возможно от духовного бессилия, от слабости духа, она, вдали от родного единомыслия, оставляемая чрез противление Церкви благодатию, будет больше слабеть и раздробляться, духовно замирать, а возвратясь домой, без покаяния, она не приобщится к церковному единомыслию и не приобретет высокого права на участие в церковном и государственном строительстве, оставаясь на положении наемного работника.
