Но вот открывается так напряженно ожидаемая возможность покончить с скитальчеством и возвратиться в родную землю. С чем явится туда ослабевший национально, духовно распыленный по миру в незначительной своей части русский народ? Что принесет он от себя в духовную силу народа? А ведь представители эмиграции, кажется, думают играть там доминирующую роль. Подарить ему воспринятый политический опыт европейских государств? Если бы даже в этой области и была устойчивость, то мечтать о сильном воздействии с этой стороны горсточки русских на скрепленный гнетом русский народ, значит не больше, чем думать, что вошедшая во Францию русская эмиграция своей культурой, в общем, конечно, сильной, оригинальной, изменит культуру французов. Принесут ли экономические, технические и других практических областей знания? Но без духовного единомыслия все эти привнесения малым чем будут отличаться от деятельности тех специалистов иностранцев, которые с желанием будут предлагать свой труд в духовно обновленном народе. Это единомыслие теперь может быть только одно – религиозно-церковное. Всякое другое общение эмиграции с русским народом теперь закрыто; открыто одно, именно религиозно-церковное. Это великое дело Божие, залог будущего всестороннего величия русского народа. Трагедия православного русского народа и выросла на ослабленном почти до пассивности религиозно-церковном начале. Носителю Евангельской Истины, православному русскому народу, теперь именно нужно осознать всю особую близость к себе благовестия Христова: