— Если не считать, что кое-кто наставил мне синяков по всему телу, ревновал к каждому столбу и, вообще, вел себя как питекантроп, — я зевнула, — то да, хорошо.
— Ты не понимаешь, — начал закипать Дима, — эти художники… Они же с тебя глаз не сводили! И Вадим… как он мог, вообще, такое предложить? Как будто бы тебе будет приятно, если на обнаженную тебя будут любоваться посторонние люди!
— А, — я закрыла глаза и прилегла на его грудь, таксист вез нас домой, машину слегка качало и я с трудом удерживала себя на грани бодрствования, — так ты это для меня старался… а я думала ревнуешь…
Я заснула в этот же миг, и уже не увидела, как Дима криво улыбнувшись, погладил меня по щеке ладонью и ответил.
— Я очень сильно тебя ревную, Даша. Так же сильно, как и люблю, моя девочка…
Я открыла глаза. В комнате все еще было темно, но я знала, уже утро. Дима спал рядом, прижимая меня к себе.
Я повернулась в его объятиях и замерла. Как же я люблю этого мужчину. Всю свою жизнь. С самой первой встречи. И как же хорошо, что мы теперь снова вместе. Именно так. Когда он мой любимый мужчина, а не мой любимый дядя Дима. Не зря я не хотела считать его папой еще тогда. Я любовалась им, а потом осторожно провела пальчиком, обрисовывая контур лица, брови, глаза нос, губы… как хорошо, что я могу это сделать. Прямо сейчас.
И тут я поняла, что абсолютно счастлива. И если вся моя прошлая жизнь была платой за это счастье… что же… Судьба, ты явно продешевила.
— Ам, — Дима, не открывая глаз, попытался поймать мой палец, — Дашка, я тебя съем… Я ужасно зол. А ты, бессовестная хулиганка, заснула вчера, прямо в машине. И оставила бедного меня на голодном пайке. И как тебе не стыдно?
Он открыл один глаз и с укором посмотрел на меня.
— Дима, — тихо рассмеялась я, — мне ужасно стыдно. И я готова искупить свою вину прямо сейчас… Чего ты хочешь, мой господин?
Я потерлась грудью о его торс и с удовольствием услышала, как сердце любимого сильнее застучало по ребрам. А Дима хмыкнул и перекатился, нависая надо мной.
— Я хочу тебя, Даша… тебя…
Чем ближе был Новый год, тем в большем я была смятении: мне нужно было решить, как провести этот праздник одновременно в двух местах: с Димой, а этого мне хотелось больше всего на свете, и с бабушкой, ведь иначе ей придется быть эту ночь одной. А мне будет стыдно.
В идеале. Конечно, я бы хотела, чтобы мы встретили новый год вместе, втроем. Ведь Дима для меня такой же близкий человек, как бабушка. А может быть даже ближе. Но тогда нужно будет завязать глаза им обоим, дабы они не узнали друг друга. А это еще более невероятно, чем разделиться на две Даши.
Я нервничала. Но старалась прятать свои мысли и сомнения от Димы, потому что как никогда ясно понимала, нашему безоблачному счастью придет конец. Эта ложь, которую я прятала в своем сердце, как грозовые тучи, мгновенно замажет чернильной темнотой наше небо. И будет гроза. Страшная, неукротимая. И неизвестно, что останется после этого от нашего мира.
— Даша, — Дима с улыбкой навис над стойкой ресепшн, — ты такая милая, когда хмуришься. И мне хочется обнять тебя и поцеловать. Вот здесь, — он потянул руку и коснулся точки между бровей, — чтобы разгладить морщинку.
— У меня нет морщинки, — отреагировала я без тени улыбки, не переключилас ь еще. — ты все придумываешь.
— Ага, — согласился он, — поехали домой, а? Я так устал… быть без тебя…
— Поехали, — улыбнулась я и начала собираться. — Дима, — я немного помялась, — скажи, я если бы ты узнал, что-то из моего прошлого… ну… не самое приятное…
— Прошлого? — тихий рокот зверя в его голосе заставил меня вскинуться, — а ты уверена, что это только прошлое, Даша?
Меня как в холодную воду окунули… да, это, конечно же. Не только прошлое. Это, вообще, совсем не прошлое… Но, я со всей уверенностью ответила:
— Да, уверена. Это только прошлое…
— Хор-рошо, — благодушное настроение Димы исчезло как по мановению волшебной палочки. Но сейчас я хотя бы знаю, в чем причина. И он зол. Я ясно вижу, как густая чернота застилает мягкие зеленые искры.
— Не ревнуй, — я обошла стойку и прижалась к нему, стараясь передать ту любовь, которую ощущаю к нему, — я люблю тебя. Только тебя, — и добавляю про себя «всю жизнь»
— Дашка, — подхватил он меня, подсадил на стойку и обнял за талию, прижимаясь к животу, — если я узнаю, что ты мне врешь… я не смогу простить тебя.
— Я знаю, — прошептала я тихо, чтобы скрыть свои чувства. Я ведь понимаю, что сколько веревочке не виться… правда все равно вылезет наружу. И все сломает, — поехали домой?
— Поехали, — Дима осторожно поднял меня на руки и понес на выход.
— Пусти, — рассмеялась я, — я не ребенок.
— Нет, — рассмеялся Дима, — ты не ребенок. Ты моя любимая женщина. И мне нравится носить тебя на руках. Иногда, — со смешком добавил он, увидев мое недовольное лицо, и аккуратно поставил на пол.
Мы уже почти доехали до дома, как Дима, с преувеличенным вниманием глядя на дорогу, сказал:
— Даша, завтра вечером у меня дела. Ты можешь провести его одна? У меня важная встреча.
