Учит Лев своего Андрея высоким и широким прыжкам, быстрым, вертким и размашистым движениям.
После таких занятий стрельба из лука удовольствием кажется.
Приходит отец — глядеть, как овладевает его любимец искусствами воинскими. Поглядев, отводит в сторону пестуна:
— Ты бы потише! А то натаскиваешь, будто дружинника простого. Андрею ведь не простым воином — князем быть. И дружина вокруг него, и воеводы, и люди верные, — будет кому заградить, защитить сына моего...
Но Лев понимает, что сейчас возможно возразить князю, и говорит упрямо и решительно:
— Всяко может обернуться судьба. Умений излишних не водится на свете этом, все в дело пойдет!..
— Ну, как знаешь! — отвечает князь спокойно. — Я тебе не зря любимца своего доверил. Тебе за Андрея ответ держать...
Андрей старательно орудует деревянным мечом. Самое важное — память и мысль не терять, не утрачивать; пусть другие в битве горячатся, а ты — думным оставайся... Вверх меч, а теперь вниз, и — одним движением круговым... А каково-то ладно будет, когда меч будет настоящий — Полкан!.. Вбок — локтем... Вниз... Вверх... Нет, перед этим — еще что-то... Ох, забыл!..
Паническое отчаяние мгновенно охватывает детскую душу. Но пестун верный — начеку. Тихо подсказывает, будто вдыхает в сознание детское:
— Правый локоть сильно отставь назад... Выпад вперед...
Мальчик преображает слова в движение, справившись со своей растерянностью. И уже сам, без указаний, завершает, гордо вскидывает меч вверх!
Отец хвалит его горячо, в маковку целует.
Но Андрей расстроен; он знает, что он знатнее многих своих братьев; знает, что этой знатностью надо гордиться; знает, что Анка и Лев гордятся знатностью своего питомца... Он не должен забывать, он должен быть лучше всех!..
Утешает мальчика золотистый конь Злат. Конь — настоящий, живой, не игрушка! Но и тут, конечно, не обойтись без пестуна.
— Ты хлеб-то не держи пальцами... Положи на ладонь, на самую середку, пальцы спрями да под губы ему свой гостинец и подноси!
— А как я буду в кольчуге залезать на моего Злата?
— Не тревожься понапрасну, кольчуга-то — с разрезами по бокам!..
«Неприметлив Андрей! — с горечью и беспокойством думает пестун. — Семь раз одно увидит, на восьмой не запомнит. Мыслями многими разум всполошен, оттого и неприметлив. И умен-то Андрейка чудно, не как отец, не как старший брат. У тех мысли для дела, а у моего — мысли для мыслей...»
Но и это странное свойство Андреева ума делается для Льва предметом гордости.
А мальчику, похоже, не до мыслей серьезных и странных. Уздечку надевает он на золотистого Злата, оглядывает коня — чист ли. И оседлать коня — вовсе не просто. Но вот гордый счастливый мальчик выводит оседланного коня в поводу из конюшни. Закидывает повод на шею коня... Вот уже и в седле... Рысью!..
— Эгей! — кричит Лев задорно. — За арчак не хватайся! Руки от седла прочь! Повод возьми!..
Но в голосе громком, зычном не слыхать досады. Потому что далась езда верховая Андрейке. Как влитой держится в седле! И шагом, и рысью!.. А как пустит коня прыжком!..
А хорошо-то как на водопое плыть вокруг золотистого коня, обмывать гладкую спину и дышащие бока... И всем своим существом ощущать беззаветную преданность этого чуда живого бессловесного...
Настает и счастливый день, когда Андрей получает свой настоящий меч Полкан. И кольчугу получает, и шлем. Только шлем и кольчуга — простые, некрасивые совсем. Но Лев настоял и на этом.
— Ты простым дружинником побывай, князем-то побыть успеешь еще!
И Андрей не спорит. В кольчуге и шлеме, с мечом настоящим — в семь раз все труднее. Но он выдержит, он всему выучится!..
И снова зима. Белизною все одето. Александр приехал. Андрею подарок поднес — попону для Злата — по синему полю расшито серебром.
Идут рядом через двор, и Андрей чувствует, что Александр — друг ему. О прежних своих мучительных размыслах об Александре и думать не хочется, такими давними кажутся...
— Женить меня хотят, — говорит Александр доверительно и как-то слишком уж беспечно.
Андрей невольно улыбается с насмешкой. Ему девять лет. Все, что он урывками успел узнать об отношениях близких мужчин и женщин, видится ему нечистым. Ведь и о святых говорится, что они этого не желали. Алексей Человек Божий ведь ушел от невесты своей... И Борис и Глеб — отроки чистые были... Но Андрей-то Боголюбский и жен и сыновей имел, и в походы ходил, а все равно — святой... Но отец сказал, что князю иная святость подобает, нежели простому мирянину... А вдруг не прав отец?.. А если святость — в смирении, тогда святость князя в том, чтобы сделаться простым мирянином... Но разве так бывает?! Собственные мысли кажутся Андрею странными, он снова улыбается... Спохватывается — надо ведь говорить с Александром, отвечать, спрашивать...
— А на ком тебя женят? — спрашивает. Хотя особого любопытства не чувствует...
