Он меня зашнуровал, дважды погладил по голове, и мы двинулись. В двери он неожиданно остановился и вроде как попытался мне уши натереть, но смутился и оставил эту попытку. Мой последний противник уже стоял на ринге в своем углу, лицом к залу и тихо раскачивался на канатах. Спина его была прикрыта под цвет угла синим полотенцем. Но даже за этим укрытием было видно, что он килограммов на 15 тяжелее меня. Когда противник повернулся, стало понятно, что это медведь с совершенно ничего не выражающим азиатским лицом. Он был кряжистый, длиннорукий, то есть из тех, которые валят, но сами не падают. Сутки назад я видел такого на видео, и звали его Сонни Листон, так вот у моего парня явно был большой опыт профессионального бокса за рубежом, откуда он и приехал осваивать наши просторы.
Рефери на ринге был строен и по-театральному красив. Максим Николаевич стоял сзади, положив мне руки на плечи. Было понятно, что сейчас будет тот бокс, где побеждает умение подставить локоть или ударить локтем, достать ниже пояса, бить открытой перчаткой по затылку, в общем, все, чему нас не учили. Да и выходить в ринг с такой разницей в весе ни при каких известных мне условиях было невозможно. На центре ринга мы стукнулись перчатками, вроде как приветствие. Лицо у него было не по-азиатски скуластым, но по-азиатски без эмоций, а обе брови – в профессиональных глубоких шрамах. Гонг начал отсчет. С первых секунд он просто выдавил меня с центра ринга и стал гонять из угла к углу. Мой план был прост – дать ему возможность вымахаться за два раунда, а в третьем начать самому вкладываться в удары. Он постоянно менял стойки: непонятно, с какой руки будет бить, притом в каждый удар вкладывался. План, задуманный мной, был прост. Сложность заключалась в том, чтобы достоять два раунда. Он явно стремился все закончить до срока и, захватив меня в свой капкан объятий, изрубить на куски. Так прошел раунд. С начала второго раунда все повторилось. Энергия его была неистощима, но все всегда заканчивается, и к концу второго тайма он стал тщательнее готовить удары, и паузы между ними увеличились, он начал уставать. Я решил ускориться еще во втором раунде и, хорошо просчитав удар, отменно вложился с правой в голову. Удар получился хороший, но у того даже ноги не подкосились, хотя кровь хлынула фонтаном, я ему развалил всю левую бровь. Стоя в нейтральном углу, я рассуждал, исходя из обычной практики, что бой должен прекратиться из-за невозможности продолжения, и я, конечно же, ошибся. Рассечение ему наскоро залепили, и все продолжилось. До конца раунда он мне все-таки исхитрился попасть в мое слабое место, и кровь, конечно, потекла в две струи. Мне вмонтировали в обе ноздри пробки; понятно, что дышать стало невозможно, а в этой схватке дыхалка была самым важным продуктом. Так закончился второй раунд.
В углу я вдруг почувствовал, что секундант все же трет мне уши. Было уже понятно, что сейчас не резон тянуть и чего-то ждать, я кинулся в рубку и моментально получил по почкам. Он почувствовал свой успех и на секунду отвлекся, что дало мне возможность опять зарядить справа, в то же место. Я опять попал, и ему пол-лица залило кровью. Это было уже серьезно и опасно для жизни. Я опять стоял в нейтральном углу и как бы понимал, что врачи теперь не поведутся ни на какие уговоры и не выпустят его больше на ринг, потому что дальше будет бойня, а не спорт. Но заказчики не унимались. Бойца внизу пытались латать врачи, а я стоял и смотрел, как за столом главного судьи принимают решение по исходу боя, и был уверен, что меня объявят победителем по невозможности противника продолжать бой. Но я ошибся. Главный судья в микрофон сказал, что я дисквалифицирован за удар открытой перчаткой, и победу отдают моему сопернику. Вот такая тоже бывает справедливость.
Пока мы с Максимом Николаевичем шли до раздевалки, он рассказывал, что когда кореец услышал судейский вердикт, то в один прыжок оказался у стола главного судьи и громогласно заявил, что они тут все бляди, а с блядями он не хочет иметь ничего общего. Поэтому у заказчика триумф получился не очень. Победитель ушел, и за ним ушла вся его бригада из зрительного зала. А я неожиданно подумал, что он ни разу не пытался ударить меня ниже пояса или локтем по затылку. Этот медведь оказался сильным и порядочным и, кажется, очень даже заслужил эту победу, но сам он, похоже, так не считал.
