Народу в салоне было мало, я уселся к окну и рядом с собой положил сумку. Когда самолет начал, ревя, набирать высоту, я достал Дон Кихота и стал читать, потому что свои мысли никак не собирались. Я стал потреблять то, что было давно собрано и объяснено. Еще в XVI веке наивный и великодушный человек пребывает в убеждении, что рыцари живут исключительно для помощи слабым и обездоленным, и где бы они ни были, обязаны бороться за справедливость. Но уже в конце жизни он, понимая всю нелепость своих подвигов во имя этой самой справедливости, относит это всего лишь на счет того, что прочитал много книг о рыцарях и их подвигах, сам пошел по их дороге и был осмеян. Но тот-то уже был в зрелом возрасте, а я лишь перешагнул порог. Наверное, вчерашний укол еще работал где-то далеко в мозгу, и я уснул, думая, не перечитал ли в детстве слишком много романов о героях, и что мне обязательно надо учиться. Я даже посадку проспал, проснулся, только когда самолет уже на земле начал выть винтами при торможении.
За окном знакомый с детства пейзаж. Снега еще толком не было, и кусты ольховника торчали из песка. А будыли иван-чая были прибиты к земле так, как будто они ее греть собираются в стужу. Нас опять загрузили в «ПАЗик» и повезли. «Нашенские» старались от меня держаться подальше, но я этому был только рад. Высадили меня там же, где и посадили. Я пошел на свой бугор, мимо бывшего консульства, мимо железного управления концессии, мимо своей корейской школы, в которой шли уроки, и только татарин-дворник махал во дворе метлой. Вот уже и бараки со своими так в зиму и не убранными помойками. Это все, о чем так мечтала и думала Машенька.
Вот я уже у своей калитки, знаю, что мама дома, и конечно, она опять будет плакать, увидев меня, щупать мой распухший нос, но при виде тапочек, конечно, слезы ее высохнут. Смотрел на нее и думал: как мало я ей дарил подарков, да и откуда им было взяться? Я был обязан это наверстать. Она сразу облачилась в тапочки и пообещала, что перчаточки завтра же занесет Люсе. А я приладил красные перчатки рядом с портретом Лагутина, который, мне казалось, сегодня был улыбчивым. Потом сходил к курям, поздоровался и, конечно же, свиделся с крысой-Секретарем, который выглянул из дырки посмотреть, ничего ли не дали курям, чтобы присоединиться. Помыв руки, сел за стол, а там макароны по-флотски, да с тушенкой. Мама сидела напротив, подперев ладонями подбородок, и наблюдала, как я ем и одновременно дышу ртом. Нос еще не работал, но запахи чуял. Мама, как факир, сдернула с большой чашки полотенце, а там был хворост. Возвращение ребенка всегда праздник, и это справедливо. Мама извинилась, что не сумела сохранить газетку, где было извещение в черной рамочке о кончине Николая Максимовича. Я поставил в свой шкаф книгу – историю рыцаря без страха и упрека, и включил телевизор. Там только начинался фильм этого года «Как закалялась сталь» – коммунистический бестселлер. Начальные титры крутились под песню «Ты только все, пожалуйста, запомни, товарищ память». Странно было одно: что фильм вышел не приуроченный ни к какой дате, и разве это справедливо?
Сегодня утром, во вторник, 11-го сентября 1973-го года мне надо идти в центральную контору, отчитываться за командировку. Вот о конторе мне сейчас ни вспоминать, ни думать не хотелось, но все это придется делать. Туда надо позвонить, а то ведь можно никого и не застать. И я пошел к телефону, то есть во Дворец спорта. Утро было холодное, мелко мело. В крыльце дворца я увидел выломанную доску. Когда мы были совсем пацанами, через эту дырку по трубам отопления попадали в зал Клуба Щербакова. Это когда нас на фильмы 16+ не пускали. Я заглянул в эту щель, не сумев побороть себя. Оттуда на меня смотрела грустная, в колтунах, морда той самой собаки, потерявшей друга, труп которого вороны растащили по кускам. Эта шавка нашла теплое и безветренное место, но кто-то же для нее выломал эту доску, и кто-то же поставил для нее там мятую алюминиевую солдатскую миску. По мне, если диктатура милосердия когда-нибудь наступит, то она будет выглядеть именно так. Собака, если даже не доживет до тепла, то хоть умрет не на холоде и не на виду у стервятников. А в случае, если однажды эту дырку опять заколотят, то на какой она будет тогда стороне, уже не будет иметь значения.
За столом бабушки-дежурной не было, пришлось самому хозяйничать. Лола Евгеньевна великодушно разрешила прийти на встречу к ней. А еще я сегодня собирался пойти на квартиру Николая Максимовича и встретиться с той женщиной, которая ему помогала и указала мне путь к нему в больницу. К ней бы вообще хотелось пойти первой, но как-то я побоялся рано тревожить пожилого человека. А Лола Евгеньевна, она-то пребывает в вечной обеспокоенности и тревожном ожидании сказочного рыцаря на коне.
