— Утром не приходи ко мне пешком, как обычно, а перенесись при помощи лифта. Из своей комнаты в общежитии — сразу ко мне. Не ходи никуда. Обещай.
Как я могла обещать, если не знала, где буду утром? Сколько времени император будет меня мучить? Пары часов ему хватит или он до утра планирует?..
Но объяснить это я всё равно не могла. Значит, перенесусь прямо из дворца, благо, допуск будет. Почти то же самое, что из своей комнаты в общежитии…
— Обещаю.
Арманиус, кажется, разом успокоился. И в другое время мне было бы безумно интересно, что он такое себе напридумывал, но… не сегодня.
Сегодня я наглухо закрыла своё сердце, чтобы ничего не чувствовать.
Иллюзорный амулет его величества превратил меня в знойную голубоглазую брюнетку с надменным взглядом. Подобная личность, одетая в простое зелёное платье, выглядела бриллиантом среди стекляшек.
Половина одиннадцатого я построила пространственный лифт и оказалась в помещении, полном охранников. К моему удивлению, они ничего у меня не спросили — видимо, император предупредил, что к нему должна прийти знойная красотка, — и сразу выделили двоих сопровождающих, которые и довели меня до…
… Ну да, до спальни. Точнее, до комнаты перед спальней — не знаю уж, как она называется. В соседнем помещении находилась только кровать, а вот здесь уже был камин — огромный, почти во всю стену, — тёплый бордовый ковёр под ногами, маленький столик с графином и двумя стаканами, напольные светильники — сейчас они не горели, — и картины на стенах. Их я и стала рассматривать в ожидании его величества, сняв перед этим иллюзорный амулет и положив его на столик.
Природа, сплошная природа. Лес, море, звёздное небо над рекой, закат — или рассвет? — мшистый валун…
… Позади раздался треск, и я резко обернулась — и тут же вытаращила глаза в немом шоке.
Император… выходил прямо из камина!..
— Защитница… — прошептала я, страшно жалея, что здесь нет ни одного стула. Я бы села, честное слово…
— Добрый вечер, — его величество кивнул и понимающе улыбнулся. — Может, воды?
— Нет, спасибо.
Я хотела сказать «Давайте лучше поскорее всё закончим», но сдержалась.
— А я, с твоего позволения, выпью.
Император налил себе воды в стакан, сделал глоток, бросая на меня косые нечитаемые взгляды. Я старательно держалась, гася все эмоции — боялась сорваться в истерику и всё испортить.
— Не нервничай так, — сказал его величество, с глухим стуком поставив стакан обратно на столик. — Это не смертельно.
Я сжала зубы.
— Я знаю. И не волнуйтесь, я в порядке.
Он усмехнулся и медленно подошёл ближе. Страшно захотелось убежать… и побыстрее.
— У тебя пока есть возможность отказаться, Эн, — сказал он вкрадчиво, останавливаясь в шаге от меня. Чёрные глаза при свете камина казались ещё темнее и странно сверкали. — Откажись сейчас, и я отпущу тебя. И никто об этом не узнает.
— Нет, ваше величество, — я помотала головой, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, а не дрожал. — Мне нужна ваша кровь.
— Ты уверена? — он наклонил голову, изучая меня, словно зверя в зоопарке.
— Да.
— Что ж… Тогда иди сюда.
Я сглотнула. Это уже сложнее… Я думала, император всё сделает сам.
Заметив мои колебания, его величество сказал уже жестче:
— Если ты приняла решение, иди сюда. Или уходи. Мне не нужно бревно в постели. — Я вздохнула, услышав это «бревно в постели» — вновь стало очень неприятно и страшно. — Ну же. Я жду.
Я шагнула вперёд, изо всех сил стараясь позорно не свалиться под ноги этому жуткому мужчине, и сразу оказалась в его объятиях. Напряглась, почувствовав на талии его ладони, показавшиеся мне жёсткими, словно сделанными из камня, подняла голову…
— Я жду, — произнёс император, глядя мне в глаза. Лицо его было не менее жёстким, чем голос и ладони. Защитница…
Я приподнялась и прижалась сухими губами к его щеке. Она, к моему удивлению, была тёплой и нежной, а вовсе не холодной и каменной.
— Ещё.
Я прошлась с поцелуями вверх, к виску, потом вновь ниже… Замерла, достигнув незнакомых губ, и вздрогнула, услышав ледяное:
— И?
Защитница, я, наверное, умру сегодня.
Я вздохнула и прижалась губами к его губам.
Это было… словно прыжок в ледяную воду. Я знаю, мы с братом и сестрой прыгали как-то по весне в прорубь… Безумно страшно, отчаянно и холодно до такой степени, что замерзают даже кости.
Но нам-то, детям, было весело. Мне нынешней — не очень.
Император ответил на поцелуй, сжав ладонями моё лицо, и ответил совсем не целомудренно, совсем… Мне хотелось оттолкнуть его, но я терпела. И не просто терпела — я изо всех сил старалась, чтобы ему понравилось, и губами двигала, и языком, и, подняв руки, положила их ему на плечи. Погладила, пытаясь быть ласковой…
Он перестал меня целовать очень неожиданно. Отстранился, заглянул в глаза и сказал уже не настолько спокойным голосом, как раньше:
— Хорошо, мне нравится. Ты молодец. Пойдём в спальню.
Я кивнула и сделала шаг к соседней комнате — и замерла, услышав:
— Ты точно не передумала, Эн?
Почему он постоянно об этом спрашивает?!
— Нет, ваше величество.
— Хорошо, — император изучал моё лицо, и его жуткие глаза сверкали. — Тогда пойдём.
