Я почувствовала, как вспыхнули щеки. Слава Защитнице, архимагистр не может пока этого рассмотреть…
Но неужели он… знает? Что был против моего поступления, что я все равно училась, что стала лучшим выпускником курса? Что мне дали орден Золотого орла за спасение Арчибальда? Конечно, про то, что Арманиус меня спас восемнадцать лет назад, он не может ни знать, ни помнить. Рассказать об этом некому, кроме меня самой, а помнить такое нереально – он же спас очень много людей за эти годы.
– Ты молодец, действительно молодец, – продолжал между тем архимагистр. Голос его звучал хрипло, но твердо, уверенно. – А я был не прав когда-то, могу теперь это признать. Я ошибся. И рад, что у тебя хватило таланта и упорства не бросать свою мечту.
В глазах щипало так, словно он мне туда горсть соли бросил.
– Из тебя вышел прекрасный маг и замечательный ученый, Эн. И я надеюсь, что ты совершишь еще множество удивительных открытий для магической медицины, – закончил ректор почти совсем угасшим, но тем не менее теплым голосом. – Мне… вновь лечь?
Он будто бы и не ждал от меня никакого ответа. Впрочем, и правильно – я не знала что сказать. Я и осознать до конца не могла того, что случилось.
Арманиус… извинился передо мной? Признал свою ошибку? Наверное, я сплю и вижу сон. Поначалу, учась в университете, я действительно мечтала об этом. Мечтала, чтобы он заметил меня, увидел, похвалил за успехи, назвал достойной. А потом перестала мечтать, перестала верить в то, что это возможно. Я сосредоточилась на учебе и науке и только иногда, думая о ректоре, ощущала горечь в сердце, словно от предательства.
Но я тоже была не права. Он не предавал меня. Он меня даже не знал и, что задевало больше всего, не хотел знать. Но так бывает – любовь не всегда встречает отклик и взаимность. Моя вот не встретила.
– Да, ложитесь.
Он послушно опустился на диван, и я продолжила массаж. До конца процедуры Арманиус не сказал мне больше ни слова.
Во сне Берт вновь видел огонь. Наверное, он теперь до конца своих дней будет смотреть такие сны… Впрочем, ничего удивительного после всего случившегося.
Арманиус провел рукой по лбу. Влажный, нет, даже демонски мокрый, и явно температура повышена. В прошлый раз – Защитник, как же по-дурацки это звучит, – такого не было. Может, что-то не так?
Берт покосился на браслет связи и сдавленно выругался. Цифр на нем он различить не мог. Придется использовать «говорящие часы», а потом и голосовой набор, если он все же решит связаться с Эн. Но пока лучше подождать. Вдруг станет легче?
Арманиус усмехнулся, вспомнив тягостное молчание, с которым его накануне рассматривали император и Гектор Дайд. Берт не говорил Арену про уменьшение резерва, поэтому для него это оказалось сюрпризом. Но его величество быстро справился с эмоциями и, опустившись в кресло, спросил:
– Какого демона ты забыл в Геенне?
Да, выводы Арен сделал моментально. Что ж, это логично, ведь только Геенна могла так опустошить резерв мага. И архимагистры на Совете наверняка поймут… Пока неясно, чем это кончится, но в любом случае для Эн опасности уже не будет.
– Ваше величество… Я бы рассказал, но рассказывать долго, и моего голоса может не хватить. Запишите мои воспоминания о последних трех неделях жизни в кристалл памяти. Так вы сможете увидеть все подробности, причем без риска, что я что-нибудь забуду.
Арен кашлянул. Жаль, Берт не мог видеть выражения лиц императора и Дайда – наверное, они были забавными.
Кристалл памяти чаще всего использовался в случае с преступниками – редко кто из обычных магов позволял записать свои воспоминания, хотя сама процедура записи была безболезненной и безопасной. К тому же это стоило недешево из-за цены кристаллов, поэтому к подобным мерам прибегали редко.
– Держите. – Берт протянул императору небольшой прозрачный кристалл, который он взял из старых запасов Агаты. Она изучала свойства камней на первых курсах университета, как артефактор, и тогда же приобрела парочку кристаллов, как она тогда выразилась, «для коллекции». – И, конечно, я не зря позвал теб… то есть вас, айл Дайд, – я хочу, чтобы вы тоже посмотрели.
– Я уже понял, – невозмутимо произнес главный дознаватель. – Ваше величество, вы сами все сделаете или мне?
– Лучше ты, Гектор. Я не люблю ломать чужие головы.
– Слово «ломать» сюда не подходит, ваше величество, – возразил Дайд, вставая с кресла и подходя к Берту. Взял из его ладони кристалл и приложил ко лбу Арманиуса. – Мы всего лишь приоткроем на мгновение дверь, возьмем то, что нужно, и аккуратно закроем ее обратно… Расслабьтесь, архимагистр. Я делал это миллионы раз. Сосредоточьтесь на самом первом воспоминании… На самой первой картинке… Да, вот так. Есть, кристалл засветился. А теперь ждем. Сейчас ваши воспоминания заполнят кристалл, и он погаснет… Все. Держите, ваше величество.
Гектор отошел от Арманиуса – после этой «процедуры» у него слегка закружилась голова и в глазах зарябило, – и отдал императору кристалл памяти.
– Смотрите сначала вы, а потом уж я.
