Ожоги действительно почти прошли, но в этом был и определенный минус. Тело ректора из больного становилось здоровым, а значит, привлекательным. Нет, в любом другом случае я не обращала бы на это внимания, но… не в этом. И периодически мне нестерпимо хотелось остановить движение ладоней, сжать пальцы, почувствовать тепло кожи… Неправильные мысли. Но если бы я могла их контролировать!
– Завтра Совет архимагистров, – заговорил вдруг Арманиус, и лицо его при этом было каким-то странным. Словно он ощущал неловкость от того, что именно говорил. – На нем будут обсуждать закон, который лоббирует Арчибальд. Про титулы не по наследству, а за заслуги перед империей.
Я, еще не отошедшая от мыслей про то, как мне хочется просто погладить кожу ректора – без всякой мази, не сразу поняла, о чем он говорит. А когда поняла, все равно не поняла, при чем тут я.
Между тем Арманиус продолжал:
– Что ты думаешь об этом законе, Эн?
– Ну… – протянула я, заканчивая с грудью, и попросила: – Переворачивайтесь. Я думаю, что он необходим, но вряд ли его примут.
Архимагистр кивнул, переворачиваясь ко мне спиной.
– Да, я тоже так думаю. Сейчас у нас, по сути, временное рабство. Неаристократы учатся и работают, но при этом они обязаны платить налоги, в отличие от аристократов. Лишаться постоянного притока денег нет никакого смысла.
– Несправедливо.
– Конечно. Но ты сама все понимаешь, Эн. И Арчибальду, если он хочет добиться успеха, стоит прописать в законе более четкие условия дарения и передачи титулов. Того, что я видел пару недель назад, слишком мало. Ему следует подойти к этой работе более скрупулезно, расписать все подробнее, но, если Арчибальду скажу об этом я, он не станет меня слушать.
– Почему? – Я удивилась. Его высочество никогда не производил на меня впечатления человека, который не умеет слушать, да и… он ведь начальник Арманиуса.
– У меня с ним не слишком хорошие отношения. Так уж получилось. К моему мнению принц не прислушается. А времени уже в обрез, заседание Совета завтра. Поговори с ним сама, Эн. Арчибальду нужно надавить на слабые места архимагистров из неаристократов и на титулованных магов, которые хотели бы, например, жениться на неаристократках. Таких в Совете достаточно.
Я задумчиво намазывала ректору спину, не обращая внимания, что уже не столько намазываю его, сколько просто глажу. С учетом того, что случилось накануне… Конечно, мне совершенно не хотелось встречаться с Арчибальдом. Но закон… Его необходимо принять.
– Хорошо, – сказала я в итоге. – Я поговорю с ним, обещаю.
И только в тот момент, когда Арманиус удовлетворенно кивнул, я неожиданно осознала…
Защитница, а с чего он решил, что принц будет меня слушать? Поначалу я не задумалась об этом, увлеченная собственным наваждением, но теперь… Неужели до ректора тоже дошли слухи про нас с Арчибальдом? Хотя нет никаких «нас», есть отдельно я и отдельно принц.
– Архимагистр… – начала я неуверенно, но он меня перебил:
– Эн, ты можешь называть меня просто Бертран или Берт. Мы ведь уже не в университете, да и архимагистр из меня теперь так себе.
От неожиданности я замерла, растеряв свои вопросы.
– Я буду рад, если ты оставишь официальность. Но, конечно, это твое дело, и, если тебе некомфортно, я не обижусь.
Вместо ответа я пробормотала:
– Переворачивайтесь, займемся глазами.
Арманиус послушался, никак не прокомментировав отсутствие моего ответа на свое предложение. А я поспешила сменить тему, пока окончательно не сошла с ума от смятения и неловкости.
– Почему вы думаете, что Арчибальд будет слушать мои советы по поводу доработки закона? Я ведь… – Я запнулась, но все-таки закончила: – Я ведь ему никто.
– Ты его вылечила, – пояснил ректор, глядя на меня внимательно и серьезно. – И он доверяет тебе, Эн. Мы всегда доверяем врачам, которые нам помогли.
Я улыбнулась, расслабляясь.
– Так говорит Валлиус.
– Я знаю. – Архимагистр тоже улыбнулся. – Именно у него я эту фразу и подхватил.
В этой реальности совершенно не хотелось просить Эн поговорить с Арчибальдом и подталкивать их к сближению. Но менять прошлое подобным образом не стоило. И если тогда Эн беседовала с принцем, то и сейчас она должна с ним побеседовать. Арчибальд послушал ее, доработал закон, и кто знает, что будет, если пустить все на самотек в угоду собственной ревности. Хотя искушение было.
А ближе к вечеру, когда Берт изнывал от мыслей, как там проходит диалог Эн и Арчибальда, к нему домой вдруг заявился Гектор Дайд. Причем не перенесся с помощью пространственного лифта, хотя допуск на перенос у него был, а постучал в дверь, словно пришел с официальным визитом.
Но, если судить по знакомой по прошлой реальности длинной деревянной коробке, визит все же был неофициальным.
– Что-то случилось? – поинтересовался Берт, глядя на то, как Гектор вешает верхнюю одежду в шкаф в прихожей.
– Случилось, – пробормотал дознаватель. – Когнитивный диссонанс случился.
– Э-э-э…
Дайд захлопнул шкаф и, повернувшись к Арманиусу, потряс коробкой с сигарами.
– «Там» мы с тобой курили после нападения на Эн. «Здесь» нападения не будет, ручаюсь. Так что же, не покурим?
