Император был в бело-золотом парадном мундире, императрица – в золотом платье, Алвар и Аарон – в ало-золотом, и Анна – в алом. Наверное, цвет одежды тоже как-то регламентируется, но я не представляла, как именно, и спросила у Арманиуса.
– Император на официальных приемах имеет право носить только бело-золотое, императрица – тоже и еще голубое. Первые наследники – ало-золотое или синее.
– Хорошо, что в зеленом никого, а то я бы чувствовала себя неловко, – шепнула я Арманиусу, и он улыбнулся, покачав головой.
– Остальные Альго имеют право носить любые цвета. Так же, как их гости. Впрочем, на моей памяти еще никто не рисковал надеть бело-золотой мундир, как у императора.
Да уж, и я понимала почему. С Ареном лучше не связываться…
В этот момент члены императорской семьи достигли центра зала – гости оттуда давно отступили, рассредоточившись ближе к стенам, – и его величество сказал:
– Добрый вечер и добро пожаловать всем нашим гостям. Мы рады видеть вас здесь и надеемся, что вы приятно проведете время. Сегодня никакой политики и никаких дел, только танцы и веселье. Кстати, о танцах… – Арен повернулся к императрице и сказал, чуть улыбнувшись: – Моя дорогая супруга неважно себя чувствует, поэтому мне придется открывать вечер с другой партнершей. Виктория…
Он подал ей руку. Императрица, не меняя выражения лица, приняла ладонь мужа – и они вместе пошли по направлению к оркестру. Только тут я заметила, что рядом с музыкантами находится несколько шикарных золотых кресел с высокими спинками. И куча охранников…
Его величество усадил жену в одно из кресел, на остальные пристроились Алвар, Аарон и Анна. А затем император обернулся лицом к толпе и… пошел.
Куда именно он идет, я поняла секунд через десять, когда осознала, что Арен смотрит на меня.
Сердце панически заколотилось, руки похолодели и задрожали, на лбу выступил пот. Нет… он же не собирается… Нет!
– Разрешите? – спросил его величество, протягивая мне руку под изумленными взглядами присутствующих. Кажется, этот спектакль они запомнят надолго.
Мне очень хотелось сказать: «Не разрешу», – но я еще не сошла с ума, поэтому, молча кивнув – голос не повиновался, – вложила свою ладонь в руку императора.
Раздался дружный изумленный вздох – видно, моя кандидатура, по мнению присутствующих, не слишком подходила для первого танца.
Как только я коснулась пальцев его величества, они вспыхнули пламенем – я попыталась освободить руку, но он сжал ее крепче, – и пламя перекинулось уже на мою ладонь. Оно не обжигало, только слегка щекотало кожу. Поднялось выше, до локтя, и еще выше, и еще…
– Музыку! – скомандовал Арен, привлекая меня ближе к себе.
Оркестр заиграл стандартную, знакомую мне мелодию вальсона, и я почувствовала, как император подталкивает меня в спину, заставляя двигаться к центру зала.
А пламя между тем уже обнимало не только мою руку, но и меня всю. И меня, и его. Мы танцевали в огне, который слепил глаза, пугал меня до дрожи, ласкал мое тело, не обжигая. И это было невероятно.
– Что это? – шепнула я непослушными губами.
Обычно я думаю только о том, как бы не сбиться с такта, но в этот раз было не до того – и я только потом осознала, что ни разу не споткнулась.
– Не волнуйся, – ответил его величество спокойно, глядя на меня своими жуткими глазами. – Это ни к чему тебя не обязывает. Танец, открывающий прием, должен исполняться в пламени. Это символ. Символ уходящего старого года – огонь ведь убивает, – и символ нового года – одновременно с этим огонь дает жизнь. Жизнь и смерть. Ничего особенного.
Ничего особенного?.. Я танцую в огне!
Как раз в этот момент один из язычков пламени ласково погладил меня по щеке, и я внимательно посмотрела на императора, пытаясь понять – пламя управляемо до такой степени или это просто случайно получилось?
Но по его лицу совершенно ничего не возможно было понять.
– Мне доложили, что твоя вторая попытка не удалась, – продолжал между тем его величество. – Мне жаль, Эн.
В груди заболело.
– Мне тоже, – сказала я, отводя взгляд. – Надеюсь, я… смогу пойти домой после приема?
Император несколько секунд молчал, и я вновь посмотрела на него.
Безэмоциональный. Непроницаемый. Жуткий.
– Не вижу причин для того, чтобы тебе не сделать этого.
Не видит…
– А… роза?..
Впервые за танец я заметила на лице его величества эмоции, только вот какие – не смогла понять. Но от них у меня появился горький привкус во рту.
Между тем оркестр доигрывал мелодию, и с последними звуками вальсона император сказал:
– Ты же умная девушка, Эн. Выброси из головы эти глупости.
Когда Арен возвращал Эн обратно в толпу, она была бледнее его белого мундира и, кажется, не дышала. Неужели настолько огня испугалась? Впрочем, вполне возможно. Это Берт к нему привык за годы архимагистерства, а она-то нет. И танцевать вместе с обнимающим тебя пламенем для нее сомнительное удовольствие.
