- Принимать противозачаточные могут не только женщины, - невозмутимо пояснил Молотов. – Раз в четыре месяца я заглядываю в клинику, мне вживляют рассасывающийся подкожный имплант, и вуаля – я временно бесплоден.
Она даже не сразу испытала облегчение, настолько оказалась ошеломлена. Наверное, изумление отчётливо отразилось на её лице, потому что Глеб решил объяснить:
- У нас это ещё не распространено, но чем выше доход, тем меньше невозможного, согласна? Накладок пока не было. Просто терпеть не могу резинки. Не волнуйся, за здоровьем я тоже слежу – ты ничем не рискуешь.
- Ты совсем не доверяешь женщинам? – полюбопытствовала Соня, всё ещё переваривая услышанное.
- Я никому не доверяю. И любую касающуюся меня ситуацию предпочитаю держать под личным контролем. Так мы всё выяснили? Теперь тебе никуда не надо?
Соне вдруг остро захотелось ненадолго оказаться на расстоянии от Глеба и от его дома. Почувствовать себя самостоятельной, независимой. Подумать, не чувствуя над собой неустанного давления.
- Надо. Я ещё хотела навестить маму… и с подругой встретиться. Мы уже несколько месяцев вживую не общались.
Молотов не выглядел довольным, но всё же согласно кивнул.
- Ладно, Виктор отвезёт. С подругой можешь посидеть в кафе. Виктор сядет за соседний столик, мешать не будет.
Вся эта тирада заставила насторожиться, однако что-то возразить или уточнить Соня не успела, поскольку Глеб снова заговорил, выудив из тумбочки плотный белый конверт и протягивая ей.
- Это тебе, чтобы не возникало проблем с карманными расходами. Тут карточка и код. Пользуйся, сколько нужно, счёт будет пополняться по мере необходимости.
Все предыдущие вопросы сразу вылетели из головы.
- Мне не надо! Мне хватает того, что я получаю в качестве зарплаты.
Глеб снисходительно усмехнулся.
- Не существует людей, которым на самом деле хватает зарплаты. Держи.
Соня решительно покачала головой, не собираясь поддаваться.
- У меня, правда, всё есть. Я и так сижу у вас с Валентиной Григорьевной на всём готовом, наверное, нигде больше у домработниц не бывает таких условий… Глеб, я не хочу быть содержанкой. Это не моё, я бы чувствовала себя ужасно…
Он досадливо поморщился, будто она отнимала его время какой-то чепухой.
- Ну что за ерунда? Слово-то какое выискала… Соня, все так живут, это нормально. Если бы мы были женатой парой со стажем, тебя ведь ничего бы не смущало? А разницы по-настоящему никакой. Ты моя женщина, у меня есть возможность тебя баловать – что не так?
- Твоя… На ближайшую неделю или месяц? – не выдержала она, хоть и не собиралась развивать эту тему сейчас, на эмоциях.
Глеб шумно вздохнул, нетерпеливым движением взъерошил волосы.
- Значит, так… Соня, я не люблю, когда цепляются к словам. И очень не люблю, когда со мной спорят. И уж совсем не люблю, когда это делают из-за ерунды. Отвыкай. И возьми, ещё передумаешь.
Он настойчиво вложил конверт ей в руку и, не дожидаясь, пока она ещё что-нибудь скажет, направился в душ.
Прогулка получалась совсем не такой, как Соня мечтала. Следующий на почтительном расстоянии охранник напрягал, и уже через пару минут солнечный морозный день перестал хоть сколько-нибудь радовать.
Соня чувствовала себя не то английской королевой, не то преступницей под конвоем. Или королевой под конвоем. Когда статус есть, обязанности тоже, а вот с правами как-то не задалось.
Она остановилась, дожидаясь, когда сопровождающий поравняется с ней.
- Послушайте, если вы не можете подождать в машине, то хотя бы идите рядом. Всё-таки будет не так абсурдно.
- Как хотите, София Витальевна, - флегматично согласился тот. – Но вы зря беспокоитесь…
Соня невесело хмыкнула.
- Знаете, последнее время я на удивление часто слышу что-то похожее. Вот только поводов для беспокойства при этом всё больше и больше.
Охранник промолчал, и Соня почти сразу пожалела о сказанном. Наверняка в его глазах она выглядит капризной недалёкой дамочкой, которая сорвала выигрышный билет и теперь с жиру бесится.
У матери она пробыла недолго. Та шла на поправку, выглядела бодрой и уже рвалась домой. За каких-то десять минут на Соню обрушилась лавина сведений, совершенно не требующих её участия в диалоге. Мама умудрилась одним сплошным потоком выразить восхищение клиникой и персоналом, вспомнить какой-то санаторий, в котором она была в далёкой юности, и уверить, что там и вполовину не было так хорошо; представить, как обзавидуются коллеги, когда она будет рассказывать обо всём этом на работе; посокрушаться о своей неудавшейся жизни и пожаловаться на тему, как же она будет жить «без мужика в доме»; с восторженным придыханием восхититься адвокатом, который представляет её интересы… На этом месте она вспомнила о Соне.
- А этот твой… ну, друг… Он очень важный человек, да? Так нам помогает… Ты за него держись, Сонюшка.
Соня от неожиданности подавилась воздухом.
- Разве не ты говорила, что от таких стоит держаться подальше?
- Мало ли, что я говорила, - отмахнулась мать. – Я же тогда не знала, как у вас всё сложится!
- А теперь знаешь?
