По пути домой он всё же ещё допускал слабую вероятность, что действительно случилось недоразумение, и Соня ни в чём не виновата. Вспомнил случай с Владимиром, который оказался всего-навсего мужем её приятельницы. Но надежды на лучшее разбились в прах, стоило подняться к девчонке в комнату.
Алая роза, как знак его поражения, вызывающе красовалась в вазе на журнальном столике. Прямо напротив двери. Самой Сони не было видно, но из ванной доносился шум воды.
Она вышла минут через пять. По инерции сделала несколько шагов и остановилась, удивлённо охнув – явно не ожидала его увидеть.
- Ты сегодня рано…
Она быстро опомнилась, продолжила как ни в чём не бывало вытирать волосы, склонив голову на бок.
- Не рада?
Взглядом скользил по обольстительной хрупкой фигурке, едва прикрытой коротким банным халатом, и не мог оторваться. От распаренной порозовевшей кожи веяло теплом и негой – так заманчиво, что уже привычное желание дотронуться становилось почти нестерпимым.
- Почему? – девчонка вскинула на него непонимающий взгляд – такой чистый, невинный, что захотелось взять и свернуть ей шею из-за этого сводящего с ума диссонанса. – Рада, конечно. Только я ещё ничего не успела сделать…
- Конечно! У тебя же были дела поважнее!
Она тоже посмотрела на злосчастную розу, и наконец перестала изображать, будто ничего не понимает.
- Глеб, это…
- Вошла во вкус? – едко поинтересовался он. – Стоило распробовать прелести жизни, сразу на приключения потянуло? А как же «мне никто не нужен, никогда»? Где эта монашенка, а?! Забыла уже?!
- Глеб…
- А Глеб – старый дурак, да?! Которого можно запросто взять и кинуть?! Так я тебя огорчу…
- Да что я такого сделала?! – громко выкрикнула Соня, заставив его осечься от неожиданности. – Глеб, это просто цветок! Если бы мне на восьмое марта в рамках социальной акции где-нибудь в метро тюльпан подарили, ты бы тоже на меня орал?!
Он криво усмехнулся, не пряча издёвки.
- Хочешь сказать, это было социальная акция?
- Нет, - уже тише отозвалась Соня. – Какой-то парень хотел познакомиться. Мы поговорили минут десять, только и всего.
- Какой-то парень? – передразнил Глеб. – Что ж так неласково? Тут ты не стесняешься, - он брезгливо кивнул в сторону её телефона, который успел изучить, пока девчонка плескалась.
В списке контактов был новый номер, причём даже не замаскированный какой-нибудь лживой нейтральной подписью типа «салон», «массаж» или тому подобное.
- Марку-уша, - зло процитировал он. – Маркуша!
На лице Сони отразилось замешательство. Видимо, к такому разоблачению она самонадеянно не была готова.
Глеб выхватил из вазы проклятый цветок – нужно было занять руки, чтобы не вцепиться девчонке в шею.
- Глеб, это… Я забыла посмотреть… стереть… - растерянно залепетала она.
Значит, решила выкручиваться до последнего. Противно. А ещё противнее, что ненормальная, неподконтрольная тяга к ней лишь вспыхнула сильнее при мысли о возможной утрате. Не меньше, чем придушить, ему хотелось закрыть этот лживый рот поцелуями, швырнуть её на постель и брать до умопомрачения, так, чтобы ходить потом не смогла…
- Он сам внёс свой номер… Так получилось. Я не собиралась звонить, просто удалить забыла…
- Интересно у тебя получается, - сквозь зубы выдавил он. – Ты каждому встречному телефон подаёшь, да? Вместо руки для пожатия? Вдруг кто-то захочет что-нибудь написать, номерок оставить…
Тонкий стебель цветка с тихим хрустом сломался пополам. Глеб сложил части, и уже целенаправленно переломил снова, потом ещё и ещё, хоть так пытаясь выплеснуть разрывающую изнутри ярость.
- Что ты делаешь?! – звонкий взволнованный крик ударил по ушам.
Девчонка сорвалась с места, схватила его за руки. Глеб скривился.
- Жалко?
Но она не взглянула на упавшие к ногам ошмётки. Вместо этого сделала то, чего он точно не ждал, даже предположить бы не смог. Поднесла его ладони к лицу, разглядывая оставленные шипами следы, осторожно подула.
- Ну что ты делаешь?.. Я что такого сделала? – склонилась ниже, покрывая его руки лёгкими невесомыми поцелуями. – Зачем вот так, больно же…
Глеб тяжело перевёл дыхание. Голова шла кругом. Этот прерывистый шёпот, это беспокойство казались настолько искренними, убедительными!.. Но разве «Маркуша» и сохранённый номер – не убедительно?
- Всё, прогулки закончились, - уведомил он. – Больше никаких подружек и ресторанов, ясно? Захочешь увидеть мать – можешь позвать сюда. Вздумаешь жаловаться – и этого не будет. Поняла?
Соня отступила на пару шагов, выпустив его руки. Посмотрела как-то недоверчиво, словно сомневалась, что он говорит всерьёз.
- Глеб, ты… Ты с ума сошел? Я не комнатная собачонка, я человек! Я хочу быть с тобой, но я так не могу! Если ты…
- Хочешь? – перебил он. – Хорошо. Убеди меня.
Она непонимающе моргнула, подняла брови.
- Как? Я пытаюсь объяснить…
- Раздевайся.
Она растерянно попятилась, и Глеб снова зло усмехнулся. Вот, значит, как.
- Но… За стенкой Валентина Григорьевна, вдруг она…
- То есть ты сейчас беспокоишься о чувствах моей матери? Хорошо. Пойдём!
