О чем бы они там ни поспорили (думаю, речь была о футболе), это запомнилось Крису больше, чем зрелище и запахи секционной в разгаре работы. Они вместе с Анной порой приходили ко мне в морг, когда я работал, так что уже были знакомы с запахами и лязгом, а также общей атмосферой этого места. Когда комната для скорбящих родных пустовала, они усаживались в кресла и делали домашнюю работу у аквариума с рыбками, в то время как работники морга с лучезарной улыбкой угощали их чаем с печеньем. Они никогда не спрашивали меня, чем это я там занимаюсь.
Я ничего не сказал, однако надеялся, что Крис и словом не обмолвится дома о своей экскурсии по секционной. Ну и, конечно, он рассказал об этом Анне.
– А можно я приду на вскрытие? – потребовала она. – Нечестно, что Крис там был, а я нет.
– Я бы не назвал это посещением вскрытия… – возразил я.
Это услышала Джен.
– Ты был – где? – спросила она Криса, метнув на меня обвиняющий взгляд.
– Мне нужно привыкать к подобным вещам, раз я собираюсь стать ветеринаром, – отважно заявил Крис. – Мне придется постоянно резать трупы.
– Что ж, я тоже стану ветеринаром, – добавила Анна. – Ну или врачом.
У нас была семья врачей, и происшествия и дела обсуждались здесь постоянно, зачастую весьма открыто, хотя я и продолжал по-прежнему прятать фотографии с работы. Когда наших детей спрашивали, чем занимаются их родители, они все так же отвечали: «Они врачи». На дальнейшие расспросы они говорили: «Папа режет трупы», – после чего обычно уже никто ничего не хотел уточнять. В целом, впрочем, было гораздо проще объяснить, что их мама была терапевтом, специализирующимся в дерматологии, чем то, что их папа был судебно-медицинским экспертом.
КОГДА НАШИХ ДЕТЕЙ СПРАШИВАЛИ, ЧЕМ ЗАНИМАЮТСЯ ИХ РОДИТЕЛИ, ОНИ ВСЕ ТАК ЖЕ ОТВЕЧАЛИ: «ОНИ ВРАЧИ», А ПОТОМ УТОЧНЯЛИ: «ПАПА РЕЖЕТ ТРУПЫ».
Уже через пару лет Крис с Анной оба уедут учиться. Было сложно представить их самостоятельными людьми, живущими независимой жизнью. Было сложно представить, что я им больше не понадоблюсь. Я решил, что, как бы много от меня ни требовала моя новая работа, буду проводить с ними как можно больше времени, пока они не покинули отчий дом.
Открыв отделение, я смог вернуться в морг, и это знаменовало начало активного, продуктивного периода. Мы набирали персонал. Роб Чапмэн, мой приятель и великолепный судмедэксперт из больницы Гая, присоединился ко мне вместе с двумя секретарями Рианнон Лэйн и Кэти Пэйлор, равно как и два судебных врача Дэбби Роджерс и Маргарет Старк. Они осматривали выживших жертв преступлений, а также оказывали медицинскую помощь арестованным и содержащимся в полицейских камерах людям. Это были первые подобные судебно-медицинские должности во всей стране, которые пришлись как нельзя кстати нашему зарождающемуся отделению. Кроме того, у нас был судмедэкспертпрактикант. Очень быстро про нас узнали по всей стране и по всему миру – и практически сразу завалили работой.
То, что я был начальником, в какой-то мере давало мне свободу выбирать дела, которыми я занимался. Одной очень тяжелой областью, от которой я был готов отказаться, была та самая область, к которой относилось мое последнее дело в Гае, – младенческие смерти. Но я понимал, что это было несправедливо. Потому что теперь все менялось в патологии детской смерти, и это отражало меняющееся отношение общества к детям. До меня дошло, что теперь я наверняка назвал бы другую причину смерти младенца той пьющей матери.
С начала 1990-х годов количество смертей из-за СВДС – или, скорее, количество диагностированных в качестве причин смерти СВДС – значительно сократилось, и эта тенденция продолжилась (самая последняя статистика говорит о том, что теперь на СВДС приходится лишь 0,27 из 1000 рожденных младенцев).
Это улучшение главным образом было связано с международной кампанией (которая в Великобритании называлась «Обратно ко сну»), убеждавшей родителей перестать укладывать своих детей лицом вниз в кровати, поскольку это было признано основным фактором риска в СВДС. Другие известные факторы включали в себя курение взрослых в доме, сон взрослых вместе с ребенком на кровати или на диване (так можно случайно «навалиться» на ребенка), злоупотребление родителями алкоголем или наркотиками, чрезмерное количество постельного белья, а также слишком высокая комнатная температура. Благодаря всем этим знаниям, а также образовательной программе для родителей показатели падали.
