К судмедэкспертам на протяжении их карьеры раз за разом обращаются полицейские с просьбой осмотреть чьи-то кости. Я спросил у присутствующих, доводилось ли им предоставлять судмедэкспертам кости, и двое подняли руку. Обычно найти удается только одну кость, иногда несколько, и они практически всегда принадлежат животным. Практически, но не всегда. У всех судмедэкспертов есть папки с названием «Старые кости», и делаются все возможные попытки, чтобы установить, кому они принадлежат. Некоторые кости, такие как тазовые или кости черепа, с первого взгляда дают понять, был их обладатель мужчиной или женщиной. По другим костям, в частности зубам, можно установить возраст покойного, если тот был очень маленьким или очень старым. В остальных случаях более-менее точно определить возраст по скелету не получится.
Самое же главное то, что наши папки с названием «Старые кости» так и остаются неразгаданной тайной. Наша главная задача – определение возраста костей, чтобы понять, произошла ли смерть – а может и вовсе убийство – этого человека в последние 60–70 лет, потому что в этом случае убийца мог бы еще быть живым. Датирование костей – это особый навык. Радиоуглеродный анализ эффективен только для очень больших временных промежутков, однако взрывы атомных бомб в 1940-х, вследствие которых в атмосферу был выброшен стронций-90, позволяют достаточно легко определить, жил ли обладатель костей до или после этих взрывов. Если оказывается, что кости появились раньше начала атомной эры, то полиция не проявляет к ним особого интереса, хотя они и могут заинтересовать археологов.
По окончании моего выступления большинство полицейских ринулись в бар. За дверью послышался оркестр из зажигалок. Один из детективов, однако, решил ко мне подойти. Это был тот пожилой мужчина, что участвовал в деле с мумифицированным младенцем.
– Спасибо за это, док, – сказал он. – Мне этот ребенок не давал спать по ночам. А потом еще одно тело – мужчина просидел в своем кресле почти год, пока его не нашли. Иногда они мне снятся. Но когда вы рассказали о лежащей за всем этим науке… что ж, мне немного полегчало. Я даже смог смотреть на те фотографии, что вы нам сегодня показывали.
Это был редкий пример полицейского той эпохи, готового признать свои слабости. И я навсегда запомнил его слова. Я решил с удвоенным усердием разговаривать во время вскрытий. Я должен был говорить не просто все подряд, что приходило мне в голову, а представлять тело в отстраненной, научной манере, что могло бы помочь наблюдателям подавить те ненаучные эмоции, которые они могли испытать.
Вскоре после того разговора я впервые выступал в суде на стороне защиты.
Прежде меня вызывали по поводу чьей-то смерти только полиция или следователь. Как результат, я практически автоматически становился свидетелем обвинения, если впоследствии выдвигались обвинения и начинались судебные разбирательства. Иногда суду достаточно лишь отчета судмедэксперта, иногда ему приходится выступать в суде и отвечать на вопросы. Самые дотошные вопросы, конечно, звучат от адвоката защиты.
Защита, как правило, также вызывает судмедэксперта и частенько требует проведения повторного вскрытия. Порой, когда в преступлении обвиняют целую группу лиц, защита каждого из обвиняемых может потребовать отдельного вскрытия, в результате чего их может в итоге быть проведено три, четыре и даже больше. В таких редких случаях судмедэксперты защиты могут провести вскрытие по очереди, однако чаще всего делают это совместно, наблюдают за работой друг друга, окружив тело со всех сторон, словно облепившая лампу моль. Если после этого мы все направляемся в паб, то устраиваем там настоящую конференцию судмедэкспертов. Каждый составляет свой собственный отчет для обвинения или одного из обвиняемых, каждый отчет используется в качестве доказательства, каждый судмедэксперт может быть вызван в суд в качестве свидетеля-эксперта.
МОЖНО ПОДУМАТЬ, ЧТО СУДЕБНАЯ МЕДИЦИНА – ТОЧНАЯ НАУКА И ВСЕ ОТЧЕТЫ О ВСКРЫТИИ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ ТЕЛА ДОЛЖНЫ БЫТЬ ИДЕНТИЧНЫМИ. ЭТО НЕ ТАК.
Можно подумать, что судебная медицина – точная наука и все отчеты о вскрытии одного и того же тела должны быть идентичными. Это не так. Одинаково документированные раны могут быть истолкованы по-разному. Множество факторов может повлиять на то, как именно их истолкует тот или иной судмедэксперт. В первую очередь это касается предоставленной по делу информации: чем больше информации, тем меньше вероятность ошибочного заключения.
