Кто не мечтал управлять самолетом? Но одна только мысль, что нужно найти на это деньги, а потом еще и выделить время между домашними хлопотами, лекциями, совещаниями, вскрытиями и выступлениями в суде… казалось, нет смысла даже пытаться.
Полицейский продолжал:
– Могу вам сказать, свежий воздух в небе напрочь выбивает запах морга.
Я осмотрел разложенные вокруг меня раздавленные конечности, изучением которых мы занялись. Разве мне нужно было напоминать, что в облаках куда лучше, чем здесь?
Полицейский стал объяснять:
– У лондонской полиции есть аэроклуб, вот как мне это удается. Если вас заинтересует, думаю, вы тоже можете вступить, раз уж работаете с нами бок о бок.
Несколько недель спустя я оказался в аэропорту Биггин-Хилл. В начале взлетно-посадочной полосы 2–1. В двухместном «Сессна-152» вместе с полицейским, который по совместительству был квалифицированным летным инструктором.
Мы сидели, попивая кофе, в то время как он проводил инструктаж перед моим первым занятием, а затем с колотящимся сердцем, трясущимися от волнения руками и чувством трепета в животе от наполняющего меня животного страха я открыл дроссель, и полоса 2–1 передо мной пришла в движение.
– Когда достигнем 50 узлов, плавно тяни на себя, – сказал мой инструктор. – Плавно!
Так и сделал, и нос самолета приподнялся. У меня замерло сердце, когда грохот шасси по летному полю прекратился, и помимо рева двигателя и свиста воздуха больше ничего не было слышно. Да! Мы взлетели.
Мы набирали высоту. Выше, еще выше. Голубая линия горизонта удалялась. Я посмотрел на скорость: 75 узлов. Мимо проплыло облако. Мы просто пролетели мимо него, как по утрам проезжает мимо меня автобус, на который я опаздываю. Я летел высоко в небе. В крошечной металлической коробке. И при этом не падал.
До меня дошло, что я задержал дыхание. Я выдохнул. И вдохнул. Я осмелился посмотреть вниз. Дома Большого Лондона остались позади, и я видел все до южного побережья, прямо до Брайтона.
Мой взор был прикован к совершенно невероятной красоте раскинувшегося передо мной ландшафта. Это был настоящий шедевр искусства, словно облака устроили пикник. Я ощутил блаженство. Я летел. Оставил позади всю серость и печаль. Морги, забитые неподвижными телами людей, утратившими свою человечность, все свои небольшие просчеты, грызущие меня беспокойства, разочарования, ссоры с женой, внезапный наплыв вынужденных надоедливых компромиссов «причина смерти: не установлена», проявления глупого тщеславия и раздражающей вражды. Все остальные безрадостные пустяки, способные лишить жизнь красок, попросту растворились, и им на смену пришел всплеск безудержного счастья.
Я сосредоточился на управлении небольшим самолетом, зависшим в воздухе где-то над Кентом, и понимал, что если полет вызывает у меня подобные ощущения, то я не должен себе в нем отказывать. Никогда в жизни.
После пяти занятий мне пришлось отказаться от полетов. После пожара в нашем доме возникло столько трудностей и проблем, что времени на необузданные всплески безграничной радости в моей жизни попросту не осталось. Проводить свое ограниченное свободное время наедине с инструктором в воздухе, а не в кругу семьи, было с моей стороны крайне, как мне казалось, эгоистично. Так что я вернулся к своим дневным вскрытиям и вечерним хлопотам: готовке, составлению отчетов, звонкам строителям. Спустился с небес на землю.
Не то чтобы эта жизнь была скучной. Мне нравилось в моей работе ее разнообразие – за одну неделю я мог столкнуться с самоубийством, отравлением угарным газом, утопленником, жертвой поножовщины, передозировкой наркотиками, различными случаями внезапной естественной смерти. У каждой был свой собственный почерк, каждая была интересна, если в достаточной степени отстраниться от той эмоциональной нагрузки, что несет смерть для окружающих ее живых людей.
Передозировки наркотиками были все еще редким явлением, особенно если человек умирал с иглой в руке: этим уж точно можно было впечатлить заинтересованных коллег (сейчас, разумеется, подобное случается регулярно). Если умерший от передозировки вводил себе наркотики внутривенно, велика была вероятность наличия у него ВИЧ, так что подобные смерти требовали значительных мер предосторожности. СПИД был все еще относительно новым и загадочным явлением, он внушал ужас, и в дни общей неосведомленности о способах его передачи по больничным коридорам разгуливал страх.
ПОСЛЕ ПЯТИ ЗАНЯТИЙ МНЕ ПРИШЛОСЬ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ПОЛЕТОВ. ПОСЛЕ ПОЖАРА В НАШЕМ ДОМЕ ВРЕМЕНИ НА НЕОБУЗДАННЫЕ ВСПЛЕСКИ БЕЗГРАНИЧНОЙ РАДОСТИ В МОЕЙ ЖИЗНИ НЕ ОСТАЛОСЬ.
