Иэн Уэст стал величайшим экспертом Великобритании, а возможно, и всего мира, в смертях от пули или бомб: его карьера взлетела параллельно с активностью ИРА (Ирландская республиканская армия), и о его работе то и дело писали в газетах. Мне нравилось, с каким разнообразием дел мне приходилось сталкиваться, однако коллеги намекали, что и мне тоже следует выбрать для себя область, в которой я бы мог стать узкоспециализированным экспертом. Только какую?
Смерти от передозировки наркотиками случались все чаще, равно как и смерти из-за вдыхания паров клея, однако подобные случаи требовали в большей степени вмешательства токсикологов, чем судебно-медицинских экспертов.
Младенцы? Ну уж нет, спасибо. Мне казалось, мало кто из судмедэкспертов может получать удовольствие от работы со столь сложными с моральной точки зрения и эмоционально изматывающими делами, хотя в ближайшие годы эту специальность и ждал бурный рост – ей предстояло стать куда более важной и сложной.
Моя интеллектуальная любознательность тянула меня к ножам – орудию убийства, которое было старо как само человечество и которому всегда будет, как мне казалось, место на земле, покуда на ней живут люди. Одной из любопытных особенностей убийств с использованием ножей является то, что зачастую холодное оружие выбирают женщины. Каждый кухонный нож в стране – это потенциальное орудие убийства. К тому же они просты в использовании. Не нужно какой-либо подготовки или специализированных знаний. Даже особых сил прикладывать не нужно. Все, что требуется, – это вплотную подобраться к жертве.
Вместе с тем меня интересовал не столько бытовой или уличный аспект поножовщины, сколько тот факт, что с каждым разом у меня крепла уверенность, будто по одним только порезам я могу попытаться восстановить обстоятельства убийства. Хотя я уже и смирился с фактом, что в постсимпсоновскую эпоху полиция, казалось, не рассматривала подобные реконструкции событий в качестве настоящего доказательства, а у адвокатов все реже и реже находилось время или желание их выслушать, я просто не мог полностью отказаться от того, из-за чего я и стал судебно-медицинским экспертом: чтобы помогать распутывать загадки, связанные со смертью.
МНЕ НРАВИЛОСЬ В МОЕЙ РАБОТЕ ЕЕ РАЗНООБРАЗИЕ – ЗА ОДНУ НЕДЕЛЮ Я МОГ СТОЛКНУТЬСЯ С САМОУБИЙСТВОМ, ОТРАВЛЕНИЕМ, УТОПЛЕННИКОМ, ЖЕРТВОЙ ПОНОЖОВЩИНЫ, РАЗЛИЧНЫМИ СЛУЧАЯМИ ВНЕЗАПНОЙ ЕСТЕСТВЕННОЙ СМЕРТИ.
Не думаю, что я принял осознанное решение стать специалистом по ножам. Казалось, эта специализация сама меня нашла. Мой интерес закрепился окончательно после того, как меня вызвали одним солнечным воскресным осенним утром, когда я встал спозаранку, чтобы полюбоваться чистым небом и с грустью помечтать, как я лечу по нему на маленьком самолете. Наш сгоревший дом был отремонтирован и продан, суматоха переезда осталась позади, в нашем новом доме все было более-менее в порядке… И тем не менее я понимал: не могло быть и речи о том, чтобы вместо семьи и работы тратить время на мои летные занятия.
Было холодное утро, листья на деревьях уже меняли цвет, и я направлялся к деревушке, в которой на полу своей кухни был обнаружен старик с перерезанным горлом. Приближаясь к указанному адресу, я увидел череду полицейских машин, припаркованных у обочины. Утомленный молодой констебль пытался убедить кучку судачащих между собой соседей отойти в сторону.
Старик жил в большом старом доме из красного и черного кирпича. Когда я приблизился, соседи притихли. Они прислушивались, когда я представлялся констеблю, а когда тот приподнял ограждающую ленту, чтобы я прошел, снова разом заверещали. Уголком глаза я заприметил кого-то в полицейской машине. Это была женщина, обхватившая свою голову руками.
– Я помощник коронера, спасибо, что так скоро приехали, – сказал высокий краснолицый мужчина у двери, который, как мне показалось, подобно многим помощникам коронера того времени, был бывшим полицейским. Криминалисты возились со сбором улик, и я заприметил пару старших детективов. Прибыл полицейский фотограф.
ОДНОЙ ИЗ ЛЮБОПЫТНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ УБИЙСТВ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ НОЖЕЙ ЯВЛЯЕТСЯ ТО, ЧТО ЗАЧАСТУЮ ХОЛОДНОЕ ОРУЖИЕ ВЫБИРАЮТ ЖЕНЩИНЫ.
– Его обнаружила дочь, – пробормотал помощник коронера, показывая на полицейскую машину, в которой сидела женщина. – Позвонила ему, а когда никто не ответил, сразу же ринулась сюда…
На кухне рядом с задней дверью ногами ко входу в гостиную лежало тело старика.
– Мистер Джозеф Гарланд. Восемьдесят два года, – пробубнил помощник коронера мне в ухо.
Мистер Гарланд лежал на правом боку. Его одежда была испачкана кровью. Пол под ним также был залит кровью. Кровь была на шкафах и стенах.
